Горячо наше солнце безоблачным днем:
Под лучами его раскаленными
Всё истомой и негой объято кругом,
Всё обвеяно грезами сонными...
Спит глухой городок: не звучат голоса,
Не вздымается пыль под копытами;
Неподвижно и ярко реки полоса,
Извиваясь, сквозит за ракитами;
В окнах спущены шторы... безлюдно в садах,
Только ласточки с криками носятся,
Только пчелы гудят на душистых цветах,
Да оттуда, где косы сверкают в лугах,
Отдаленные звуки доносятся...
Я люблю эту тишь... Я люблю над рекой,
Где она изогнулась излучиной,
Утонувши в траве, под тенистой листвой,
Отдохнуть в забытьи утомленной душой,
Шумной жизнью столицы измученной...
Я лежу и смотрю... Я смотрю, как горит
Крест собора над старыми вязами,
Как река предо мною беззвучно бежит,
Загораясь под солнцем алмазами;
Как пестреют стада на зеленых лугах,
Как луга эти с далью сливаются,
С ясной далью, сверкающей в знойных лучах,
С синей далью, где взоры теряются;
И покой -- благодатный, глубокий покой
Осеняет мне грудь истомленную,
Точно мать наклонилась в тиши надо мной
С кроткой лаской, любовью рожденною…
И готов я лежать неподвижно года,
В блеске дня золотисто-лазурного --
И не рваться уж вновь никуда, никуда
Из-под этого неба безбурного!