Грезы

Когда, еще дитя, за школьною стеною, С наивной дерзостью о славе я мечтал, Мне в грезах виделся пестреющий толпою, Высокий, мраморный, залитый светом зал...

Был пир -- веселый пир в честь юной королевы, И в замке ликовал блестящий круг гостей: Сюда собрались все прекраснейшие девы И весь железный сонм баронов и князей...

День промелькнул в чаду забав и развлечений: Рога охотников звучали по лесам, И много горных серн и царственных оленей Упало жертвами разгоряченным псам.

А ночью дан был бал... Сияющие хоры Гремели музыкой... меж мраморных колонн Гирлянды зелени сплеталися в узоры, И зыблилась парча девизов и знамен...

Всю ночь один другим сменялись менуэты, Под звуки их толпа скользила и плыла, И отражали шелк, и фрезы, и колеты С карниза до полу сплошные зеркала...

Но близок уж рассвет, и гости утомились: «Певца, -- зовут они, -- пусть выйдет он вперед! Чтоб пир наш увенчать, чтоб всем мы насладились, Пусть песню старины пред нами он споет!»

И, робкий паж, вперед я выступил... Смиренно Пред королевой я колено преклонил, Поднялся, звонких струн коснулся вдохновенно, И юный голос мой чертоги огласил...

Вначале он дрожал от тайного смущенья, Но уж слетел ко мне мой благодатный бог, Уж осенил меня крылами вдохновенья, И звукам гибкость дал, и взор огнем зажег,

И вот, безвестный паж, я властвую толпою!.. Я покорил ее... Я вижу с торжеством, Как королева ниц склонилась головою, Как жадно рыцари внимают мне кругом,

Я вижу очи дев, горящие слезами, Полузакрытые в волненьи их уста, И льется песнь моя широкими волнами, Как горная река -- кристальна и чиста.

И льется песнь моя, и мощною грозою Гремит, рассыпавшись, на стонущих струнах... Не гром ли божьих туч ударил над землею, Не стрелы ль молнии сверкнули в небесах?..

Как грозен был удар!.. Казалось, своды зала Внезапно дрогнули, и дрогнула земля, И люстра из сквозных подвесок хрусталя На серебре цепей, померкнув, задрожала...

Но буря пронеслась, и струны недвижимы... И вновь звучат они под беглою рукой, Как будто крыльями трепещут серафимы, Как будто дальний звон несется над толпой...

Молитвенный напев чарует и ласкает, И вот последний звук, как легкий фимиам, Как чистый аромат, сквозь окна отлетает К дрожащим звездами бездонным небесам!

Я кончил... / Все уста окованы молчаньем, Все груди поднял вздох... Но вот к моим ногам Упал венок, и нет конца рукоплесканьям, И нет числа меня осыпавшим цветам!..

Гремит и стонет зал, волнуясь предо мною; Растет приветный гул несчетных голосов: Так хмурый лес шумит, взволнованный грозою, Так море в бурю бьет о скалы берегов.

Гремит и стонет зал; по гром рукоплесканий Я слышу как во сне... Душа моя полна Иных заветных дум и пламенных желаний, Иной награды ждет в смущении она.

Ты, чей приветный взгляд звездою путеводной Сиял передо мной, чья красота зажгла Во мне восторг певца, могучий и свободный, О, неужели ты меня не поняла?..

Безумец! Отгони напрасные мечтанья! Священен трон ее!.. Молись... благоговей! Не дерзостной любви тревоги и желанья, А раболепный страх повергни перед ней!

Но верить ли очам: она встает!.. Мгновенно Затихшая толпа ей очищает путь... Глаза ее горят светло и вдохновенно, Под золотом парчи высоко дышит грудь...

Она идет ко мне -- идет легка, как греза, Чаруя прелестью улыбки и лица, И вот с ее груди отколотая роза Трепещет уж в руке счастливого певца!..

Так в детстве я мечтал... И нет их, ярких снов фантазии моей: Я стал в ряды борцов поруганной свободы, Я стал певцом труда, познанья и скорбей!

Во славу красоты я гимнов не слагаю, Побед и громких дел я в песнях не пою, Я плачу с плачущим, со страждущим страдаю, И утомленному я руку подаю!

И пусть мой крест тяжел, пусть бури и сомненья, Невзгоды и борьбу принес он мне с собой, -- Он мне дарил зато и светлые мгновенья, Мгновенья радости высокой и святой!

Я помню ночь: бледна, как тяжело больная, Она слетала к нам с лазурной вышины, С несмелой ласкою серебряного мая, С приветом северной задумчивой весны.

Все окна в комнате мы настежь отворили И, с грохотом колес по звонкой мостовой, К себе и эту ночь радушно мы впустили На скромный праздник наш, в наш угол трудовой…

А чуть вошла она -- чуть аромат сирени Повеял в комнате -- и тихо вслед за ней Вошли какие-то оплаканные тени, Каких-то звуков рой из мглы минувших дней...

Тем, кто закинут был в столицу издалека, Невольно вспомнились родимые края, Убогое село, и церковь, и поля, И над немым прудом недвижная осока;

Припомнился тот сад, знакомый с колыбели, Где в невозвратные, младенческие дни Скрипели весело подгнившие качели И звонкий смех стоял в узорчатой тени;

Крутой обрыв в саду, беседка над обрывом, Тропинка, в темный лес бегущая змеей, И полосы хлебов с их золотым отливом, И мирный свет зари за сонною рекой...

И наш кружок примолк... / Суровые лишенья, Нужда, тяжелый труд и длинный ряд забот Томили долго нас… мы жаждали забвенья -- И с тихой песнею любви и примиренья,

Как в детских снах моих, я выступил вперед. Не пышный зал горел огнями предо мною: Здесь, в бедной комнатке, тонувшей в полумгле, Сияла только мысль нетленной красотою

В венце из терниев на царственном челе! И голос мой звучал не для пустой забавы Пресыщенной толпы земных полубогов: Не требуя похвал, не ожидая славы,

Как брат я братьям пел, усталым от трудов. Я пел сплотившимся под знаменем науки, Я пел измученным тяжелою борьбой, Чтоб не упали их натруженные руки,

Чтоб не рассеялся союз их молодой; Я пел им светлый гимн, внушенный упованьем, Что только истине победа суждена, Что ночь не устоит перед ее сияньем,

Что даль грядущего отрадна и ясна; И всё, что на душе от черного сомненья Я сам, как ценный клад, в ненастье сохранил -- Все лучшие мечты, все смелые стремленья --

Всё в звуки песни той я вольно перелил!.. Я смолк... Мне не гремят толпы рукоплесканья, Не падают к ногам душистые венки! Наградою певцу минутное молчанье

Да чье-то теплое пожатие руки... Но что со мной?.. О чем, откуда эти слезы?.. Как горд, как счастлив я, как ожил я душой!.. О родина моя, прими меня -- я твой!..

И блекнут яркие младенческие грезы, И осыпаются их призрачные розы Пред счастьем, наяву блеснувшим предо мной!..