Сокрыт во облаке багровом Не храм ли Памяти я зрю? Не росса ли в венце лавровом, Ведуща с музульманом прю?
Се мудрый лик императрицын, Се здесь Румянцев, здесь Голицын -- Я вас, герои, познаю. Не се ли Бендер победитель,
А там Афин освободитель? Украсьте, музы! песнь мою. Иль паче песнь не украшайте, Но разгоните сердца страх
И столько силы мне вы дайте, Чтоб петь о славных сих делах. То Петр или Екатерина: Душа во обоих едина,
Одних исчадие небес. Как Петр, россиян прославляет И тот же круг возобновляет Дотоль неслыханных чудес.
Представь, как Эол в волны свищет, Как ставит в пропастях валы, Как, между волн потерян, рыщет Корабль средь молний блеску, мглы.
Как мал, как робок в океане, -- Так между россов агаряне: И слабость их, и спешный бег, И многих плен мужей плачевный,
И невозвратный рок их гневный, Как тьмами взял их Стиксов брег. Голицын первые удары, Хотин, на твой возносит верх.
Переплывают янычары: Во преисподню меч их сверг. Врата хотински без защиты; Поля молдавские открыты
Для торжествующих знамен. Грядет Румянцев: всё покорно И оттоманам не позорно, Румянцев! твой прияти плен.
Душа невидимая войска, Спокоен ты и движешь всех. И духа каждый полн геройска: Ты всем порукой за успех.
Твои везде достигли взоры, Измерили поля и горы, И сил движенье, и покой. Меж тем как турок изумленный
В стране быть чает удаленной -- Уже он под твоей рукой. Побед со слухом Салтыкова Волна дунайска потекла;
На прутском бреге ветвь Лаврова Тебе, Репнин, произросла. Но что за громы ударяют? Не се ль при Ларге низлагают
Несчетну россы рать врагов? Румянцев грянул -- и в пределы Пустил молниевидны стрелы И степь наполнил их голов.
Покрыт срацинскими полками, Лиясь в Дунай, Кагул ревет. Визирь, объявший горы тьмами, Магмета в стан с собой влечет.
Уже трикратными стенами И троекратными он рвами Свой стан и горы оградил, Но стан и горы он оставил,
Хоть силы к силам он прибавил И мнил, что россов победил. Подвиг Румянцев с полуночи Не тьмами -- сердцем страшну рать.
У янычар сверкают очи: Не могут тверди разорвать. Как буря, сила их пустилась, Где темна рытвина таилась
Перед стопами росских чад. Уже с железом устремленным Явился видом изумленным В средине строя сопостат.
О страх! се наши уклонились: Румянцев здесь -- и росс восстал. И паки россы устремились, И паки росс врагов попрал.
Их стерлись стены и преграды, И сокрушились их громады, И стал пленен их пышный стан. Визирь бежит, бегут срацины
И, пад в дунайские пучины, В валах со всех теснятся стран. Но там туман луч солнца кроет И вихри пламенны крутит.
Трепещут горы, берег воет: То Панин Бендеры разит. Подземны порох рвет заклепы, И россы, так, как огнь, свирепы,
В мгновенье всходят на раскат: К ногам их сыплются раскаты, И ужасенны сопостаты Герою свой вручают град.
Ужели взор мой заблуждает Или несусь я меж валов? Эгейским понтом обладает, Пленяет Грецию Орлов.
Чесмесски волны запылали, Кровавой пеной понт устлали, Смешавшись с смрадом и смолой. Достиг сей слух волны пермесской,
И возвеличен бой Чесмесской Военной громкою трубой. Победы греков были дивны; Их выше римлянин сиял.
Но их пиитов песни льстивны Размножили сей слух похвал. Тебе, Россия, лести чужды: И нет Екатерине нужды
Во громогласных похвалах. Ее бессмертно имя будет, Доколе россов не забудет Дунай, Евксин, Архипелаг.
Cookies on Poetry Cove