Узнаешь ли томну лиру,
Коей голос ты слыхал,
Зря отверженну и сиру
Ту, на коей я вздыхал?
Часто с ней я глас мятежный
Услаждал струною смежной,
В размышленье погружен.
Не угоден Аполлону,
Я лишился песней тону
И томлюсь уничижен.
Где девались те мгновенья,
Кои целы я вкусил,
Как таящиеся рвенья
Во груди моей носил;
Как в исходе тихой нощи,
Углубясь в распутья рощи,
Почерпал творенья дух;
Осязаем свежей тенью,
Ко Горацьеву ученью
Приклонял свой робкий слух?
Нет, тебя я не таился:
Снисходительно ты зрел,
Коей лестью упоился
Жадный дух мой и горел.
Как, чуждась сует общенья,
Эолийски восхищенья
Мнил я в перси восприять...
Миновалися надежды,
И не могут тяжки вежды
Слез завистливых унять.
Так не будет увязенно
Лавром век чело мое,
И мгновенье то бесценно
Не получит бытие,
Чтоб мои творенья чтущей
Девы, юностью цветущей,
Умилилися глаза.
И чтоб, сладко похищенна,
Со ланит ее священна
Уронилася слеза!
Я хочу, чтоб слезы лились,
Сам их чувствую урон!..
Музы, вы переменились,
Вы ушли из сердца вон.
Ты, в котором добрый Гений
Воспитал тьму ощущений
Для искусств и для друзей
И который, где ступаешь,
Путь цветами усыпаешь
В мудрой праздности своей,
Прииди во кров мой дальный,
Где, вдаясь во мрачный сон,
Стихотворец твой печальный
Искушает лиры тон.
Разговора сладким током
Ты созижди перед оком
Зданья блещущей мечты, --
Может быть, я возвращуся,
Может быть, достичь потщуся
Дальней поприща меты.