С какою ревностью бежим мы зреть картины, На коих плавный скат простертыя долины Иль изобильный ток глубокия реки Живописала кисть художника руки!
Отъемля красок блеск и вымысла свободу, Мы чувствуем еще, что любим мы природу. Мы склонны похвалы художнику давать, Который в лоно к ней нас хочет призывать.
Что может нас вовлечь приятней в восхищенье, Как сладких перемен природы ощущенье, Безмолвие ночей, полудня тяжкий зной И пременяющись погоды с тишиной!
Но страсти зрелище природы взволновали, Отъяли светлость душ и грады основали. Возмнили напрерыв с природою творить, Труднейшие пути ко счастью отворить.
Умножили себе мы средства наслажденья, Но горестей толпы им вместо спровожденья. Забавы мы нашли, но во скудели мук. В чертогах скорбь живет и входит в сень наук.
Сей труд, к которому нас скука обращает, Сей труд веселым быть жизнь целу поглощает. Какие могут нас препятства удивить, Чтобы вельможи взор незапный уловить,
Иль сделаться толпы кумиром и игрушкой, Или, томяся дни, богатей стать полушкой? Неумолимая меж тем приходит смерть Различия, людьми поставленные, стерть.
За гроб сокровища, ни честь не спровождают, Но душу вечности там недра ожидают, А здесь -- почтение потомков иль хула. Пристрастье замолчит, возопиют дела.
Однако жизнию не будет тот терзаться, Чье сердце радости удобно отверзаться -- Небесной радости, что образ есть тоя, Котору бог имел, творенье создая, --
Кто дарования не погашает ленью И чувствует, что он влечется к размышленью. Счастлив с избытком он, когда Софии свет Во таинственный мрак природы призовет!
И к чтенью естества великой книги зрея, В писаньях учится Бюффона и Линнея!.. Но чтобы строк моих суровость умягчить, Хочу их басенной чертою заключить.
Во древности герой, вливая свет в народы, Едва исшедшие из дикия природы, Отправил несколько из юношей своих Во грады гречески занять искусства их:
Во Спарту множество и одного в Афины. Сей прожил там за срок назначенной годины, И так он, возвратясь, царю отчет свой дал: «В Афинах, государь, я сладко ел и спал;
И мню, что было бы чему там почудиться, Когда бы я себя принудил потрудиться. Пространство города такого обозреть, Их стогны посещать, их здания смотреть,
Казалось, что себя без пользы там состарю. Такому труд, как ты, приятен государю; А мне на свете сем приятнее всего, Насытясь, отдыхать, не делав ничего.
Их нравов, их наук узнать я не труждался, Я вина их вкушал, плодов их наслаждался И, чтобы снов моих никто не разорил, Кроме, что сам с собой, ни с кем не говорил».
И мы в Афинах все: и столько ж о причинах Мы знаем всех вещей, как этот об Афинах.
Cookies on Poetry Cove