Сказать ли сказку вам постаре, как «Бову»
И выдумки еще покойного Гомера?
Какому (вот рука) не только что в яву,
Да, полно, сыщешь ли и в сказке где примера.
Ну, слушайте ж. Был-жил царь, вольный человек
А именем Улисс, и, светик наш, весь век
Из города в другой изволил протаскаться,
Не знаючи своей отчизны доискаться,
Затем то был в нем толк.
А вкруг себя, как царь, имел народа полк.
Случилось стать ему по дальнем в море беге
У дщери Солнцевой Киркеи на ночлеге.
Киркея ли, Цирцея ли она,
Да только баба зла и зляй, чем сатана.
Ворожея-плутовка
И льстива, как торговка.
Улисс собою взял; дородство ль, рост ли, стан?
Всем на всё прямо пан.
Не может на него она налюбоваться,
Не хочет расставаться.
А царь мой свой корабль велит уж оснастать.
Она кабы так-сяк, а он -- такая ль стать?
«Постой же, -- думает, -- придет меня послушать».
Сама ему челом: «Пожалуй хлеба кушать,
Душа моя, мой свет,
И всех с собой возьми, пожалуй на обед».
От пиру царь не прочь, хозяйку посещает.
Она богатейшим обедом угощает,
И тамо прямо пир,
Слывет что на весь мир.
Хозяйка в суетах гостей покушать просит
И чашу спутникам Улиссовым подносит,
А в ней напиток будто мед,
Да только с ядом;
И чуть кто прихлебнет,
Ума уж нет,
И превращается тотчас скотом иль гадом.
Все стали волки, львы и в лес вдруг побрели,
А мудрый мой Улисс -- рак будто на мели.
Сей басни разум тот:
Пошел в кабак мужик, оттуда лезет скот.