В дилижанс чтоб сесть с Анетой Мне пришлось дабор с каретой Ехать жюске дан ле порт, А там, показав паспорт,
Плыть рекой на пароходе При ужаснейшей погоде, Ветрам и дождю ан бют. Я сошла дан ла кают:
Духота, народ толпится; Всякий тут скорей садится, Так что нам уж места нет. Я стою авек Анет,
Про погоду рассуждаю; Как доеду я, не знаю... И теперь болит спина: Сгорбиться была должна
Я в карете, и немножко Ноги выставить в окошко, Чтобы вещи уместить, А Анету посадить
Уж на козлы мне пришлося -- Столько клади набралося. А откудова, бог весть! Хоть по пальцам перечесть,
Сколько помню о багаже, Я не захватила даже Лишней вещи ни одной: Я взяла мой сак ночной,
Чемодан,туалет и ларчик, Да дорожный самоварчик, А с Анетой сундучок, Да с провизьей погребок;
С шляпами моя картонка, Да в корзинище болонка, Пять-шесть книг, мой сак увраж -- Вот и весь мой тут багаж!
Мне затеи вовсе чужды. Но вот для какой-то нужды Вышла парочка старух. Поскорей на место бух,
Побежали мы и сели, И спасибо, что успели: Глядь, они уж снова в дверь, Но не пустим их теперь.
За места готовы драться; Только стоило добраться! Вот таможня, ла дуан. Здесь мой бедный чемодан
Весь расшарят, раскидают, А о том не рассуждают, Что немудрено измять, Перепортить, и опять
Мне укладывать придется. Если так оно найдется, Что всё тут пур мои юзаж. Ну, не лучше ли, плю саж,
Если б ла дуань сначала Вояжеров разобрала, Посмотрела бы паспорт, И открыли бы ла порт
Всем, кто едет для плезира, Как свободный житель мира, Не за тем, чтоб торговать, А чтоб деньги проживать.
Да что ла дуань добудет, Если нас тревожить будет? Может быть, один платок, Или полотна кусок.
Царство тем не разорится, А напротив, поживится Тем,что в нем мы просорим. Мы за то заговорим
Про его цивилизацью И прославим эту нацью. Дело разное -- купец: Едет он на тот конец,
Чтобы сбыть свои товары. Нужны зоркие регары, Чтоб он соблюдал тариф И не сделал бы подрыв
Через разные мытарства Индустрии государства. Но и тут опять скажу: Я совсем не дорожу
Заведеньями такими, Что запретами одними Могут только процветать. Нечего на них считать;
Время изменит законы. Что за страшные уроны Должно ожидать тогда? Да и всем от них беда!
Платишь вдвое то, что хуже И непрочно, -- почему же? Потому что дал король Фабрикантам монополь.
Нет, по мне б распорядиться, Чтобы у себя добиться Так изделья добывать, Чтобы им соревновать
Не могли никак чужие, Потому что выписные И дороже их, -- а коз Де ла друа э дю провоз.
Я как будто отгадала: Мне таможня приказала Преучтиво, ан франсе, Взять мои багажи все,
Дескать, нет на них сомненья. Лишь спросили объявленья, Что со мной товаров нет, Подходящих под запрет.
«Же н’се па», -- я отвечала, И досмотра ожидала, Но мусье ле капораль Закричал: «О, с’ет-эгаль!»
Я отправилась в контору Дилижансов. На ту пору Там мой вешали багаж, Чтоб укласть дан л’экипаж.
Фунтов триста сорок восемь. «Экой вес! Покорно просим! Да нельзя его нам взять, -- Ле конторщик стал ворчать. --
Сказано нам по закону, Фунтов двадцать на персону». -- «Фунтов двадцать! Ком се бет! Тяжелей один туалет».
-- «Если взять его хотите, За излишек заплатите». Заплатила, так и быть! Здесь платить всё и платить --
Было б чем, вся в этом сила! К дилижансу приступила, Думала, что ла мельер Будет плас дан л’ентерьер;
Но ошиблась: гран-сеньеры, Знатоки и аматеры Плас берут дан ле купе. Но он весь был окюпе,
Так засела в шестиместной Я карете, очень тесной. Вся она была полна: Тут конторщика жена
Дилижансов, а тут рядом Пивовар с ужасным задом; Тут толстяк, а тут скелет, А там в уголке Анет.
Меж собою балагурят Наши немцы, а не курят, Слишком уважая дам. Но Анетиным ногам
Достается от скелета. Видно, хочет штука эта С ней интригу завести. Тьфу ты, господи прости!
Вдруг дохнул пренеучтиво Наш производитель пива, А за ним вдруг наш толстяк Подал усыпленья знак,
Захрапел, как будто боров. Устрашась сердитых взоров, Успокоился скелет, И спать залегла Анет.
Вскоре я сама заснула, Но в плечо меня толкнула Пивовара голова. Хоть поездка дешева,
Но ужасно беспокойна, Даже дамам непристойна. Близко так сидят -- как знать, Ночью вдруг не ждешь, и хвать…
Рада буду, как доеду В Бремен... Вдруг со мной беседу Заводить стал наш толстяк. Говорит он мне: «Никак,
Дама русская. . . по мине? Я на Невском, в магазине, Продаю шапо де суа!» -- «Мусье Ю... р...» -- «Вуй, с’е муа».
Точно, помню, Курдюкову У него брала обнову -- Шляпу, галстух и жилет Часто пур сон жур де фет.
Мы с ним долго толковали И так оба приустали, Что заснули до утра. Но вот Бремен -- и пора
Выходить нам. Город старый, С Любеком он может парой В памяти моей стоять: Постараюсь описать.
Cookies on Poetry Cove