Четверодневен Лазарь был,
Холодным саваном обвитый,
Тяжелым каменем накрытый,
Когда его спаситель воскресил,
И слова одного довлело,
Чтоб огнь и жизни, и любви
Опять зажечь в его крови,
Уже навек оледенелой.
Подобно Лазарю, обвит
И я житейской пеленою,
Тяжелой суетой земною
Как будто каменей накрыт.
Но изреки спаситель слово,
Но снизойди святая благодать --
И я душой воспряну снова,
Я верой озарюсь опять.
Улягутся земные бури,
Туман страстей исчезнет вдруг,
И светлою звездой в лазури
Небес мой засияет дух;
Я в вожделенную стихию
Душой свободной погружусь,
И, преклонив колена, выю,
Я с сокрушеньем помолюсь;
Перед владыкою творенья,
Виновником всех бытия,
Яко кадило всесожженья,
Исправится мольба моя.
Но, ах, достоин ли я, грешный,
Чтобы меня спаситель посетил?
Нет, прелестям юдоли здешней
Себя я слишком посвятил.
Земной любви, земной отраде
Я слишком жертвовал душой,
И дал угаснуть я лампаде,
В которой был огонь святой.
Как мытаря, мое воззванье
Ты не отринь, прими, господь!
Ты возврати мне упованье
И умири земную плоть!
Неверью моему, сомненьям
Ты благодатно помози,
И для меня над обольщеньем
Твой крест победный водрузи!