Бремен, славясь стариною, Был, как говорят, Ганзою Признан пур ла капиталь. Тут видна еще ла саль,
Где ганзейцы собирались, Погреба, где упивались Их могущества вином И в раздолии хмельном
Все дела распоряжали И торговлей управляли. В погребах сохранено Времени того вино
И за деньги продается В пользу думы; подается В кабинетах на столах В тех же самых погребах.
Я по погребам ходила И отведать попросила. Когда ж я его гуте, Подивилась остроте,
Но не вкусу: у любого Вкусу нету никакого. Его разные сорта; Замечательна черта:
Что двенадцать их считают И все бочки называют Именами дез-апотр. Они ровны, л’ен ком л’отр:
Вкус иссладка-кисловатый, Цвет искрасна-желтоватый; Но там, говорят, всегда Всех хмельнее ле Жюда.
«Оттого он и предатель», -- Прибавляет продаватель, Бургомистра временщик, По титулу погребщик.
Тут, где погреба и зала, Я с вниманием взирала На чудесную фасад: Вся узорчата; стоят
Тут статуи, эскогрифы, И другие иероглифы, Ле саксон и ле готик, И ле грек митоложик.
Чего хочешь, того спросишь, И понятие уносишь Полное о ренесанс, Где проснулися ле сьянс,
Но так меж собой смешались, Что всем кашею казались. Ла статю дю гран Ролан... Здесь она пуркуа, коман?
Мне растолковать не знали. Только немцы рассказали, Что есть в Бремене патент, Коим этот монумент
Дан ему на сохраненье; И имперьи повеленье, Чтоб хранить его, как глаз. И приписано в указ:
Если монумент свалится, Город прав своих лишится; Уж за то он сохранен И решеткой обнесен.
Сверх того еще есть крышка, И прибита тут афишка, Чтоб не гадили никак, И в ней препинанья знак.
Кто охотник до сигарок, Вот уж тут ему подарок: Их найдешь во всех домах, Да не в ящиках -- в тюках,
Как у нас пенька и сало. Толку в них я знаю мало, Говорят, ком си, ком са, Но для глаз они краса;
Ими окна убирают И Европу наводняют. Я пошла в рабочий дом. Там старик, э кель брав ом!
Одинехонек, с женою, Управляет всей тюрьмою, Но без стражи, без цепей. Бременец один попей,
Подерись, или с аманом Встреться бременка, ратманом Тотчас их туда сведут И работу зададут.
А старик их критикует И про доблесть им толкует, Но без палок, без угроз. Все дома иль вер, иль роз;
Улиц нет; всё переулки; Но зато что за прогулки На бульварах! Же ремарк, Что везде они как парк.
Во всех городах ганзейских, Верно, славных полицейских Подобрали, -- сет-эгаль, Ле режим мюнисипаль
Только в городе годится, Но когда распространится В государстве -- се фини! Ты оглобли поверни,
Уплетай во все лопатки. Странные еще порядки В рассужденье де ла бурс. Надо видеть, а ла курс
Как сбегаются по звону Все к Меркурьеву амвону Негоцьянты и коми Ровно а миди э дми!
Опоздает кто, тот платит! Немец гроша не истратит, Если может удержать; Лучше милю пробежать.
Кирка здесь еще заметна, Но не тем, чтобы кокетна, Нет... кто в ней похоронен, Тот не тлеет... обращен
Просто в кожу барабана Иль в пергамент для фирмана; И поэтому суван На спине д’юн гранд-маман
Бременец стучит тревогу, Иль готовит дом к залогу, При свидетельстве попа, На брюшке д’ен гран-папа.
Cookies on Poetry Cove