Город Любек град ганзейский; Из исторьи европейской, Кажется, л’абе Милот, Помню я, что был комплот
В старину меж городами, Чтоб торговыми делами Им заведовать, и так, Чтобы не входил никак
В город ни король, ни воин, Кто в Ганзу не удостоен! Всем тогда была гроза Знаменитая Ганза.
Даже Новгород великий, Подстрекаем политикой, В тот вмешался заговор. Русский царь был паз-анкор
Обладатель полвселенной. На тот счет опять почтенный, Помнится мне, Карамзин Написал роман один.
Я сама его читала, В Марфы ужасть как желала, Но теперь не та эпок: Женщина! вяжи чулок,
Не задумывай о речи, Как алор, у них при вече. Нет! Теперь болтливых баб Вмиг квартальный цап-царап.
Город Любек так построен, Что внимания достоин: В нем всё кирки, не дома, Много пищи для ума,
Всюду старина святая. Плоховата мостовая, Ме села, са м’эт-эгаль. А какая катедраль!
Что за штуки в ней встречают! Там куранты час играют, Кажется, ле «Огюстин». Ангел выскочит один,
Молотком бьет об колонну, И к нему идут к поклону Куклы в царских епанчах, В гарнитуровых штанах.
Хоть о том толкуют розно, Но оно весьма курьезно. Там какого-то Голбейн Кажут также ле десейн:
Во всю стену всё скелеты И фигуры разодеты -- Л’амперер, ле пап, купец, Рыцарь, воин из немец,
Королева, столяриха, Баронесса и портниха. Этот называют вздор Ле проказы де ла мор.
Я всё мельком осмотрела, Видеть город захотела И пошла: везде в чепце Вижу даму на крыльце,
Да и не одну -- десятки, Ан манш курт, и все порядки Соблюдают прежних лет: Есть и фартук, и корсет,
И платочек, и корзинка, Будто б про запас для рынка. А мужчины -- немцы тип: Есть у всякого ла пип
И ла каннь, и фрак предлинный, И кюлот -- костюм старинный, И ле букль, и ле сулье -- Веритабль кавалье!
Кучера, ткачи, маркеры -- Всех их, право, в гувернеры Мы забрали б в старину! Им была лафа ше ну!
Нынче времена иные: Наши русачки лихие Рады немцам указать. Хваты, нечего сказать!
У моих меньших сестричек Гувернантка из калмычек, А у братцев гувернер Бывший Н. Н. шассер,
Сын приказчика простого, Человека крепостного, Но который, же ле гаж, Навострился ан вояж --
Так и режет по-французски. Но мой эстома по-русски Говорит: пора дине, Полно, дескать, промене.
Вверх носить ко мне забота; Я поем у табель д’ота. Вот вхожу, хозяин сам Молвил: «Зецен зи, мадам».
Но потом и сам садится! Ну, куда ж это годится, Чтоб трактирщик за столом Сам сидел, как галант-ом?
Вот ла суп -- одна водица! С луком, с тестом, и корица Так и плавает по нем. Незавидно, подождем,
Дальше будет что такое. Вот ле беф, язык, жаркое, Рыба, утка и гемис. Это ле премье сервис.
Ко всему дают варенье. Что за странное смешенье! А съедят, н’ейе па пер. И затем фромаж и бер.
Кушать мясо с черносливом, Запивать всё это пивом, -- Тотчас будет ла колик. Немец к этому привык,
Но я русская, не немка! Всё равно, давай поем-ка, Что-то будет? Ничего! Но готовы ле шево.
Город Любек оставляю, Путь мой в Гамбург направляю. Постильон сидит верхом, Важно хлопает бичом,
Но потом в рожочек медный Так он подувает, бедный, Что краснехонек, как рак. Это -- музыкальный знак.
Да! Рожок, по мне, кокарда Земли Глука и Моцарта, И Бетговена времан. Музыкант-то селеман
Неискусен -- так играет, Что нам уши раздирает: То завякает козой, То как бык мычит порой,
То визгнет как поросенок, То заплачет как ребенок, То скрипит, ме сет-эгаль. Колыбель де «Ла Весталь»
В этих звуках полудиких. Так начало рек великих -- Неприметный ручеек; Так невидный червячок --
Той материи начало, Что роскошно украшала Между нами не одну Генеральскую жену!
В гору постильон слезает, Трубку вяло набивает, Лошади идут шажком, А он возле них пешком.
Я кричу -- он в ус не дует, По-немецки мне толкует, Что карета тяжела, -- Вишь подъехал с чем, вола!
Жалко, что не угодила, Я в Москве ее купила За три тысячи рублей -- Не менять же, дуралей!
Вот шлагбаум -- тут за дорогу Марков пять платить, ей-богу! Хуже тракта нет у нас. По-немецки: «Вас ист дас? --
Рассердясь, я закричала,-- Махен зи шосей сначала, И тогда я заплачу, А теперь нихтс не хочу!»
Немец в хохот и мне кажет, Что шлагбаум он не отвяжет, Пока денег не отдам. Что ж мне спорить? Я мадам!
Не стоять же здесь с каретой. Посоветавшись с Анетой, Отдала, и вскоре вот Мы на станцьи -- новый счет!
За шмир-гельд, тринк-гельд, барьеры Здесь на разные манеры. Отдувайся, кошелек: Мигом весь уйдет оброк.
Право, экая досада! Не доеду до Бад-Бада, И придется мне стоять Или деньги занимать
Cookies on Poetry Cove