В бесчисленных огнях сверкает душный храм.
Клубами синими восходит фимиам,
Блистают ризы золотые.
Толпа в неясный гул мольбы свои слила,
А там, над сводами, как вестники святые,
В безмолвии ночном гудят колокола.
Вот громко хор запел о дивном искупленье,
И дрогнули сердца, и дрогнули колени.
Как бы слетевшие с небес,
В сердца раскрытые бальзамом льются звуки.
Им вторят все: «Христос воскрес!»
Искуплены грехи и позабыты муки!
Той песне лишь один мечтатель молодой
Не внемлет: на гранит поник он головой,
И снится сон ему отрадный.
Раздался темный свод, распался душный храм,
И храм иной, и храм громадный
Предстал восторженным очам.
Не купол, сумрачный и тесный,
Его объемлет свод небесный.
И вместо свечек восковых
Горят на сводах вековых
Неугасимые узоры,
И вместо каменных колонн
Ушли в лазурный небосклон
Снегами блещущие горы.
И снится юноше: на праздник мировой,
Ликуя, в этот храм собрался род людской.
Грехи и страсти злобы дикой
На алтаре любви он жертвой сжег навек,
И праздник новый и великий
Встречает новый человек.
Вот громко хор запел о дивном искупленье,
И дрогнули сердца, и дрогнули колени.
Как бы слетевшие с небес,
В сердца раскрытые бальзамом льются звуки.
Все вторят: человек воскрес,
Искуплены грехи и позабыты муки.