Как гробницы свинцовые в склепе фамильном, Вспоминанья таятся во мраке души. В них останки былого покоем могильным Цепенеют -- и спят в непробудной тиши.
Лишь в бессонную ночь -- ночь борьбы и разлада -- Сходит память-волшебница в душу порой И стучит по гробницам костлявой рукой, Как поет дней старинных баллада.
Разверзаются гробы, виденья встают... Позабытые образы, чувства и лица, Торопясь, покидают свой тесный приют И кружатся в душе, и плывут вереницей.
А с зарею опять исчезает толпа Вновь душа, как кладбище, тиха и пуста... И когда предо мной иногда промелькает Это пестрое шествие лиц и картин,
Среди образов светлых, что взор мой ласкают, Всех светлее сияет один. Это -- ты, бедный друг, лучшей доли достойный. Как живой, ты отлился в душе у меня:
Озабоченный вид, взгляд всегда беспокойный, Разговор неискусный, но полный огня... Ни глубоким умом, ни талантом счастливым Средь плененных тобою друзей ты не слыл.
Чем-то веяло детским и строго стыдливым От черты твоей всякой: ты искренен был. Ты страдал, как и все мы, болезнью одною, Но сильнее и глубже страдал. То, что нас
Мимолетною болью задело б на час, То тебя заливало могучей волною. Кто тоскою по правде из нас не болел? Кто спасти род людской не пытался украдкой?
Всякий думал над жизни тяжелой загадкой, А когда разгадать не умел, Примирялся с непонятой жизнью невольно, Хотя было и стыдно, и больно.
Но неведомы сделки для честной души. Ты умом не лукавил и сердцем не гнулся, И в тот миг, как ты с жизненным сфинксом столкнулся, Жребий брошен был твой: иль умри, иль реши...
И ты умер, товарищ, любя человека, Пал высокою жертвой ничтожного века. Помню: вечер осенний стоял за окном. В тесной комнатке свечи горели.
Молчаливо товарищи жались кругом И на труп твой, с зияющей раной, глядели. Все казались спокойны; по бледным щекам Не катилися слезы, хоть горло давили.
Невеселые думы по лицам бродили, И предсмертные строки твои по рукам, Словно чаша на тризне, ходили. Ты писал: / «Я не знаю, где правда и свет,
Я не знаю, какому молиться мне Богу... Я, как в сказке царевич, блуждал с юных лет, В край заветный искал я дорогу -- И к распутью пришел наконец... Впереди
С тайной надписью камень стоял одинокий -- И прочел я на нем приговор свой жестокий. Я прочел: «Здесь лежат пред тобой три пути, Здесь раскрыты три к жизни ведущие двери.
Выбирай, что твоим отвечает мечтам: Пойдешь вправо -- жди совести тяжкой потери, Пойдешь прямо -- съедят тебя лютые звери, А налево пойдешь -- станешь зверем ты сам...»
-- И заснуть, о друзья, предпочел я в преддверье...»
Cookies on Poetry Cove