Был еще раз день, был вечер, ночь спустилась им вослед, И, еще раз побежденный, я узнал, что блага нет. Между тем луна всплывала, все печальней и белей, Над шумящими лесами, над безмолвием полей.
Путь готовый и бесцельный предо мною пролегал. Я куда-то шел поспешно, от чего-то убегал. В голове моей метался бред пережитого дня, А у ног моих чернела тень, преследуя меня.
Тень моя, то, как рабыня с отверженьем на челе, Предо мною пресмыкалась, расстилаясь по земле, То, как демон непокорный, дух злорадства и хулы, Дерзновенно поднималась на попутные стволы.
И тогда в изломах резких я угадывал душой Повесть жизни оскверненной, страшно близкой и чужой. И, на землю озираясь, на созвездия вдали, О забвенье я молился духам неба и земли.
Отвечали мне созвездья: «Был над нами светлый край, Чувств простых и вечно новых и неведения рай. Не влачил там дух невинный тяжких памяти вериг, Оттого что счастьем равным оделен был каждый миг.
Там и свет не должен тенью откупаться пред судьбой, Оттого что все блистало, освещенное собой. Там и ты парил когда-то, в день безоблачный одет, -- Все пути ведут оттуда, но туда дороги нет».
И земля мне отвечала: «Здесь, в объятиях моих, Уготован близкий отдых для больных сердец людских. Здесь уснувший дух не носит тяжких памяти оков, Оттого что в царстве смерти нет мгновений, нет веков.
Здесь от тлеющего трупа не ложится рядом тень, Оттого что всюду полночь и нигде не брезжит день. Каждый шаг твоих скитаний осужден тебя вести В край, где все пути сойдутся и откуда нет пути».
Вдруг еще какой-то шепот я услышал как во сне. Это тень моя, казалось, говорила в тишине: «Небо чуждо и далеко, смерть жестока и темна, В этом мире отражений я одна тебе верна,
Я -- безмолвный знак страданий, тех, что ты пережил вслух, Я -- прикованная к праху и бесплотная, как дух... Полюби тоску по небу -- небо создало ее, Полюби свой страх пред смертью -- в нем бессмертие твое».
Cookies on Poetry Cove