Я, скованный, лежал под пепельным покровом
Бессонной полночи. Как фурия, она
Глядела на меня в безмолвии свинцовом,
Пока не замер шум далеких крыльев сна.
Я знал, что близок миг. И вот средь полумрака
Промчалось веянье и пытка началась.
Умершая любовь из гроба поднялась
И тихий знак дала. И вдруг, дождавшись знака,
Напали на меня, как хищники в ночи,
И ревность бледная, и страсть, и жажда мщенья,
И мысли черные, больные, как бичи,
И лживые мольбы ненужного прощенья
И стали сердце рвать. А где-то, слух дразня,
Звучала песнь любви -- для всех, не для меня.