В ее чертах, младенческих и нежных,
Расцветших под защитой божьих крыл,
С невольною отрадой я открыл
Чуть видный след каких-то чувств мятежных,
Печать разлада тайного, залог
Страданий неизбежных и тревог.
Она доныне чуждой мне была --
Она, доныне чуждая печали.
Все мысли, чувства разно в нас звучали.
Ее душа не понимала зла,
Моя -- любви. Так бурный вал потока
Не отразит румяных туч востока.
Теперь она скорбит, она -- моя.
Мы с ней сроднились мукой состраданья,
И дорог стал и близок для меня
Ее расцвет -- угрозой увяданья.
Чужим недугом грудь исцелена,
Чужой печалью жизнь освящена.
И снова на земле страдать хочу я,
Где ей, как мне, томиться суждено,
Где жребий свой, оплаканный давно,
В ее глазах прекрасных вновь прочту я,
И где, любви утратив благодать,
Нам сладко сожалеть и сострадать.