Я тот, кто осужден без отдыха идти,
Без отклика взывать, изнемогать без славы,
Я тот, кто истоптал все трудные пути,
Везде на терниях оставив след кровавый.
Я тот, кто на глухом распутии времен
Стоял, измученный надеждой и тоскою,
Меж колыбелию пустою
И гробом, ждущим похорон.
Я тот, чей страстный дух во всех кумирах века
Искал богов, но идолы обрел.
Я тот, кто, полюбив людей и человека,
В сердечных тайниках прочел,
Что лживы все мечты, желанья, помышленья
Все, кроме смутной жажды обновленья.
Я тот, кто, всех любя, всем стал невольный враг,
Чья грудь полна молитв, а речи отрицанья,
Кто водрузил сомнений черный стяг
На всех вершинах мысли и познанья.
Я тот, кто, шествуя пустыней, изнемог.
Но яркая звезда шла в небе предо мною
И голос мне звучал: «Пустынею земною
Ступай, пока зовет и гонит грозный Бог».
И я вставал и шел, покорный грозной силе,
И приходил опять иль к бездне, иль к могиле.