На заре, в полумгле, в полусвете румяном,
Средь камней, один на пустынной горе
Лежал он, увлажен росой и туманом,
И прах целовал, и молился заре.
И камни о нем на своем языке вопрошали:
Чей вздох, -- не дыхание ветра, -- нас жжет?
Чьи слезы, -- не слезы росы, -- к нам упали?
Чей голос, -- не голос ручья, -- нас зовет?
-- О камни, о ветер, о воды потока!
Я сном устрашен, я пришел к вам, испуганный сном.
Мне снилось, что смерть меня ищет до срока,
Таится за дверью, стоит под окном.
Я видел: истлевшие груди висели,
Глазницы пустые сочились на дне,
Во рту улыбавшемся черви кишели
И руки за лаской тянулись ко мне...
Но сжалилась смерть, отдалила лобзанье,
На время ушла, чтоб я понял, привык, полюбил.
О, как полюбить ненавистное тлена дыханье,
О, как примириться с зловоньем могил?
И к вам я пришел, мои младшие братья.
Вы чувству отрадны, хотя и мертвы.
Когда я дождусь ледяного объятья,
Я стану спокоен и чужд, как и вы.
И, вас обнимая, сквозь вашу одежду цветную
Я к той прижимаюсь, чье имя навек -- темнота,
Свои же погасшие очи целую,
Свои же ласкаю немые уста.