Шум, волненье на Парнасе, На Парнасе все в тревоге, И, смущенные, толпами, На совет сбирались боги.
С гор заоблачного Пинда И с вершины Геликона Боги мчатся в колесницах По призыву Аполлона.
Для чего ж богов собранье На заоблачном Парнасе? Кто сей смертный, с тусклым взглядом, Прилетевший на Пегасе?
Кто он -- вялый и ленивый, Неподвижный, как Обломов, Стал безмолвно и угрюмо, Окруженный тучей гномов?..
И божественные гости, Полукругом став у трона, С нетерпеньем ждали речи От красавца Аполлона.
И сказал он: «Смертный! молви: У богов чего ты просишь? На земле своей далекой Ты какое званье носишь?»
И ответил смертный: «Русский Я писатель! На собрата Приношу донос вам, боги, И молю вас -- в наказанье
С обвиненным будьте строги. Он, как я, писатель старый, Издал он роман недавно, Где сюжет и план рассказа
У меня украл бесславно... У меня -- герой в чахотке, У него -- портрет того же; У меня -- Елена имя,
У него -- Елена тоже, У него все лица также, Как в моем романе, ходят, Пьют, болтают, спят и любят...
Наглость эта превосходит Меры всякие... Вы, боги, Справедливы были вечно, И за это преступленье
Вы накажете, конечно». Смертный смолк... Вот спорят боги, Шум и говор окрест трона, Наконец громовый голос
Раздается Аполлона: «Мы с сестрой своей Минервой Так решили, смертный! Право Твое дело, и наказан
Будет недруг твой лукавый. И за то он, нашей властью, На театре будет вскоре Роль купца играть немую
Бессловесно в «Ревизоре». Ты же -- так как для романа У тебя нет вновь сюжета -- На казенный счет поедешь
Путешествовать вкруг света. Верно, лучшее творенье Ты напишешь на дороге. Так решаем на Парнасе
Я, Минерва и все боги».
Cookies on Poetry Cove