У редактора газеты, Злой противницы движенья, Собрались друзья по зову Для совета в воскресенье.
Уж давно редактор смелый И сотрудники газеты Встречу юного прогресса Слали грозные ответы;
Уж давно они где можно Порицали дружным хором Наше время, век растленный -- И проклятьем и позором
Всё клеймили; в их «Беседе» Дон-Кихоты тьмы кромешной Проповедовали с жаром Аскетизма путь безгрешный,
Дух терпенья и молчанья... Но теории прекрасной Тех новейших публицистов Не внимал наш век ужасный.
И к редактору «Беседы» Приглашенные собратья Собрались, чтобы услышать Акт торжественный проклятья,
Акт проклятья громогласный Окаянному прогрессу, Людям нового развитья -- Всем служащим века бесу.
Собралося заседанье И внимало с умиленьем, Как редактор, жрец премудрый, Им читал акт отлученья.
Волоса назад отбросив, Став с приличной сану позой, Начал он, сверкнув очами, Распаленными угрозой:
«Силой правды и закона, Силой истин всемогущих Всех, науки и прогресса Власть открыто признающих,
Мы клянем и к мукам вечным Абирона и Дафона Обрекаем их для казни, Горьких мук, и слез, и стона.
Мы клянем их именами Ксенофонта и Фаддея, И отныне и вовеки Проклинаем, не жалея:
Всюду, где б их ни застали, Дома, в клубе, в балагане, За пером, смычком иль кистью, В министерстве, в ресторане,
Спящих, бодрствующих, пьющих, Трапезующих, cacando, Недугующих, плененных, Чуть живых... flebotomando.
Проклинаем во всех членах, В сердце, чреве и глазницах, В волосах, ногтях и жилах, В бакенбардах и ресницах...
Всюду их найдет проклятье И предаст в жилище беса: Так клянем детей мы блудных Окаянного прогресса...»
И собратья с дружным плеском «Так и будет» повторили, И все подписью формальной Акт проклятья закрепили.
Cookies on Poetry Cove