-- Скажи-ка, дядя, без утайки, Как из Москвы французов шайки, Одетых в женские фуфайки, Вы гнали на ходу.
Ведь если верить Льву Толстому, Переходя от тома к тому Его романа, -- никакому Не подвергались мы погрому
В двенадцатом году. Какой был дух в Наполеоне И были ль мы при нем в загоне, Нам показал как на ладони
В романе Лев Толстой. Тогда славяне жили тихо, Постилась каждая купчиха... Но чтоб крестьян пороли лихо,
Застенки были, Салтычиха... Всё это слух пустой. -- Да, были люди в наши годы, Не мелкой нынешней породы:
В дни мира -- гордые Немвроды, Богатыри в войне... Ростов -- звезда всей молодежи, Андрей Болконский -- диво тоже,
Безухой -- член масонской ложи, Денисов, Долохов... О боже, Их вспомнить любо мне!.. Нам Бонапарт грозил сурово,
А мы кутили образцово, Влюблялись в барышень Ростова, Сводили их с ума... Безухой прочь погнал супругу,
Послал картельный вызов другу И, друга ранивши, с испугу Едва совсем не спился с кругу... Но вот пришла зима.
Войска французов шли в тумане. Мы отступали... Ведь заране, Как говорится в алкоране, Наш рок определен.
Бояться ль нам Наполеона? Что значат званья, оборона?.. Лежит над миром, как попона, Лишь «власть стихийного закона»...
Так что Наполеон? Но вот и войско Бонапарта: «Посмотрим мы, какой в вас жар-то!..» (Того сражения ландкарта
В «Войне и мире» есть...) Безухой, главный член романа, Явился в поле утром рано И стал смотреть из шарабана:
Полна французами поляна, И всех врагов не счесть... Под ранним солнцем блещут ружья... С Безухим не было оружья.
Подумал он: «И так ведь дюж я, Неустрашим, как слон...» Пред ним, как пестрый ряд игрушек, Мелькали в поле сотни пушек,
Палаток множество верхушек: В одной палатке, средь подушек, Лежал Наполеон. Нетерпеливость обнаружа,
Он мыслил: «Русских угощу же!.. Лишь только б насморк не был хуже, Я тотчас двину рать, Мюрата с конницею ходкой,
И будет мне Москва находкой...» И корсиканец этот кроткий Себе всю спину жесткой щеткой Велел вдруг растирать.
Два дня мы были в перестрелке, С врагом играли, как в горелки; Стрелки шныряли, словно белки, И прятались во рву.
Денисов так вошел в охоту: «О, дайте мне одну лишь роту, И всю французскую пехоту Я разобью сейчас с налету,
На части перерву...» Французский лагерь был в тревоге, Что промочил в ненастье ноги, Ступивши в лужу на дороге,
Их «маленький капрал»... У нас же в войске -- смех и шутки, Да раздавались прибаутки: «Французы вымокли, как утки,
И Бонапарт раз двести в сутки Чихать от страха стал!..» На третий день сошлись два стана. Раздался грохот барабана...
Взглянуло солнце из тумана На Бородинский бой. Безухой был в сраженьи этом Одет легко, как будто летом:
Вооружась одним лорнетом, Он любовался, как балетом, Военною стрельбой. Средь пушек, касок, пик, фуражек,
Блестящих блях, стволов и пряжек: «Вот так веселенький пейзажик! -- Сказал Безухой Пьер. -- Стрелки французские не метки
(Шасспо не знали наши предки), Но всё ж годятся для виньетки В иллюстрированной газетке, Хоть в «Искре», например...»
Ну ж был денек!.. В дыму сраженья, Конечно, общего движенья, Победы или пораженья Нам рассмотреть нет сил.
Война свирепа, как Медуза; Ее описывать -- обуза, И здесь моя робеет муза... Лишь видно было, как француза
Безухой князь душил, Как, распростертый у лафета, Лежал солдат один да где-то, На возвышеньи, у пикета,
Чихал Наполеон... Как в бенефис к ногам актера Летят букеты для фурора, Летели ядра очень скоро,
Но все кричали вместо «фора» «Ура!» со всех сторон. Так бились, верно, только в Трое. Но уцелели в русском строе
Романа славные герои, Не смяли их враги. Себя для «пятой части» холя, Они в Москву вернулись с поля,
Лишь только князя Анатоля Постигла в битве злая доля: Лишился он ноги. Вот смерклось... Тел кровавых груду
Наполеон встречал повсюду И проклинал свою простуду: «Мой насморк ввел в беду!» Горнисты громко затрубили,
И -- басурманы отступили... Так, по сказанью новой были, Мы неприятеля разбили В двенадцатом году.
Да, были люди в наши годы!.. И будут помнить все народы, Что от одной дурной погоды, Ниспосланной судьбой,
Пал Бонапарт, не вставши снова, И пал от насморка пустого... Не будь романа Льва Толстого, Мы не судили б так толково
Про Бородинский бой!
Cookies on Poetry Cove