В кругу друзей у камелька Уселся старичок, И льются речи старика, Как в поле ручеек.
О прошлых днях он вспоминал, Скрывая тайный вздох: «Друзья! людей я умных знал, Хоть сам был очень плох.
Карамзина я знал, как вас, -- Не счесть его услуг, Хоть Николай Михайлыч раз Сказал: «ты глуп, мой друг».
В те дни, скажу без дальних слов, Известность я стяжал: В карикатурах сам Брюллов Меня изображал.
Я сам ходил к Ростопчиной, Хотя меня потом Она -- нельзя ж мешать больной! -- И не пускала в дом.
В одном приятельском кругу С Жуковским говорил: Меня он принял за слугу И квасу попросил.
Меня почтил своим стихом Сам Пушкин, наш певец: «Люблю тебя, сосед Пахом»... Я позабыл конец.
Меня обедать Дельвиг ждал И всех смешил до слез: Из хлеба шарики катал И их бросал мне в нос.
Я с Соколовским вместе пил. Отличный был пиит! Меня однажды он прибил -- Ну, бог его простит.
Булгарин! С ним я до зари Играл однажды в вист... Булгарин, что ни говори, Был честный публицист.
Сам Грибоедов мне сказал, Вот так же у огня, Что он Молчалина списал С меня, друзья, с меня!
Барон Брамбеус, как родной, Снимал мне свой картуз И хоть смеялся надо мной, Но этим я горжусь.
Я был и с Гоголем знаком, Ценю такую роль: Он как-то в цирке каблуком Мне отдавил мозоль.
Когда, хилея день от дня, Я ездил на Кавказ, Там встретил Лермонтов меня, Обрызгал грязью раз;
Любил трунить и Полевой, Застав меня врасплох... Всё это люди с головой, И я пред ними -- плох.
Панаев был мой ученик, Хоть говорят враги, Он осмеял и мой парик И с скрыпом сапоги.
Теперь иные времена, Куда ни погляжу -- Везде иные имена В журналах нахожу,
Но я уж стар, почти без ног, Знакомых новых нет -- И даже я достать не мог Хоть Лейкина портрет.
Cookies on Poetry Cove