О ком, зрю, хариты и музы в печали, О ком умоляют власть грозных судеб? Но тщетно на урну, взывая, припали: Ты скрылся, Державин! -- ты скрылся, наш Феб!
И глас их не слышит уж сердце поэта! Цевницы во прахе -- нет жизни в струнах... О бард! и на лиру, пленявшу полсвета, На лиру ль бессмертья сей падает прах?
Где ж вечность и слава, о коих поведал И двигал к ним сердце героев, царей? Кому, песнопевец, кому ты пере́дал Небесный твой пламень, другой Прометей?
Увы, всё в подлунной на миг лишь созданно! Кичливости смертных повсюду урок; Нетленный твой вижу, злой смертью сорванный, На гробны ступени катится венок...
Венок, кем бессмертна России царица? Что слава сплетала, тобою гордясь? Нет, бард наш единый! прах скрыла гробница -- Но вечность над нею с тобой обнялась!
И, в недра приемля гроб славного праха, Обитель истленья, святится земля. Вняв глас твой, о гений! со смертью без страха Сойдусь -- и за гробом увижу тебя:
В сияньи небесном, где днесь, песнопевец, Ты вновь пред Фелицей -- царей образцом, И севера витязь, ее громовержец, Склоняет при встрече пернатый шелом.
Сияй между ними, от муз похищенный, На след твой взираю я с завистью днесь -- И скорбью к могиле несу отягченный Все, что лишь имею: и слезы, и песнь!
Там, мнится, твой гений гласит, отлетая: «Что петь мне: царицы единственной нет!» Отчизна вещает, твой гроб обнимая: «С величьем народа родится поэт».
Как дни исчезают, и смертных так племя, -- Гробницей великих их след познаю; Твой памятник видя, зрю, самое время Склонилось недвижно на косу свою.
Твой путь был ко славе усыпан цветами; Особая участь счастливцу дана: Ты пел, окруженный бессмертья сынами, -- По отзывам лиры ценят времена.
Cookies on Poetry Cove