Что не горлица воркует ранним утром в тишине,
Безутешная горюет Ярославна на стене:
Вольной пташкой полечу я по Дунаю,
Путь-дороженьку разведаю, узнаю,
Там в Каял-реке, склонясь на бережок,
Обмочу я свой бобровый рукавок,
И слезами, и студеною водою
Раны князя, друга милого, обмою.
Так в Путивле ежедневно, ранней-утренней порой
Раздается скорбный голос Ярославны молодой:
Ветер, ветер! ах, зачем ты из долины
Веешь стрелы на родимые дружины?
Разве нет тебе приволья в облаках,
Нет раздолья с кораблями на морях?
Для чего ж мою ты, ветер, губишь младость,
По ковыль-траве развеял мою радость?
То не дождичек осенний грустно во поле шумит,
Безутешная княгиня слезно плачет-говорит:
Днепр мой славный! ты пробил себе волнами
В землю половцев дорогу меж горами;
Быстро мчали струи вольные твои
В стан враждебный Святославовы ладьи...
Принеси ж ко мне ты друга дорогова,
Да не шлю к нему я слез горючих снова!
Так в Путивле, на рассвете, с городской его стены
Слышен голос Ярославны в час заветной тишины:
Солнце красное! ты всем равно сияешь,
Всем тепло свое равно ты посылаешь...
Ах, зачем своим ты огненным лучом
Раскаляешь друга милого шелом?
И полки его, ослабленные зноем,
В диком поле приуныли перед боем!
Так в Путивле одиноко плачет утренней порой
Князя Игоря супруга на стене городовой.