Не слон перед людьми ступает горделиво --
Валит по улице дородный Митрофан
И смотрит на прохожих косо и спесиво,
Как будто из дворян.
Идет он избоченясь, чоботы в обтяжку,
Чамбары вышивные, плисовый кафтан,
И шапка набекрень, и полы нараспашку,
На шее красный плат.
Ну кто же из детин под стать ему годится,
Потянется за ним и выйдет наравне?
Ему ль не щеголять, ему ли не бодриться,
Как деньги есть в мошне!
Он рекрут по найму, и много уж задатку
Его лихая прокатила голова;
Он высватал себе невесту -- службу-матку,
И взял калым сперва.
«Теперь я господин, ведь жизнь моя раздолье!
Он думает отважно. -- Что со мной ни будь,
А всё мне трын-трава; дай нынче на приволье
Порядочно гульнуть!»
Гарцует он теперь, наполненный веселья...
Сегодня в кабаке он делает потоп,
А завтра, не глядя, что он еще с похмелья,
Ему вскричали: «Лоб!»
И вот уж перед ним открылась жизнь другая:
Он должен строго знать часы еде и сну;
Обезоружилася воля дорогая,
Он будто в полону.
Чуть брезжится заря, тотчас иди в ученье.
Начальник новобранных, вспыльчивый солдат,
Твердит ему шаги, и с тем подразуменье:
«Ведь ты наемник, брат!»
Со временем он слышит речь гораздо боле,
Вдобавок принимает палки и пинки,
И жаль ему тех дней, когда он был на воле,
Не знал чужой руки.
И в мире Митрофан не он один, конечно.
Как часто, например, свободой невпопад
Рискуя, на аркан супружества беспечно
Кидается наш брат!
Когда же тяготы восстанут на супруга
И ропщет малодушно угнетенный муж, --
«Терпи, -- ему твердит строптивая подруга,--
Коли взялся за гуж!»