И за стеной тюрьмы -- тюремное молчанье, И за стеной тюрьмы -- тюремный звон цепей; Ни мысли движущей, ни смелого воззванья, Ни дела бодрого в родной стране моей!
Идет за годом год. Порою весть приходит; А что несет та весть в глухие норы к нам? Всё тот же произвол людей в оковах водит, Всё тот же молот бьет по рабским головам.
Иль всё ты вымерло, о молодое племя? Иль немочь старчества осилила тебя? Иль на священный бой не призывает время? Иль в жалком рабстве сгнить ты бережешь себя?
А кажется, давно ль, о юноши, я видел В вас доблесть мужества и благородный пыл? Не каждый ли из вас глубоко ненавидел? Не каждый ли из вас боролся и любил?
Что ж изменило вас? Иль напугали казни? Иль нет уж общего и давнего врага? Иль стал вам другом он, внушив вам дрожь боязни? Иль не скользит теперь в крови его нога?
Давно ли он дрожал, -- уступками и лестью И обещаньями вам отводил глаза? Иль вы поверили? Иль, правосудной местью Не разразясь над ним, рассеется гроза?
Иль жизненный поток улегся в мирном ложе? Иль стало зло добром, надев его наряд? Иль позабыли вы: змея и в новой коже -- Всё прежняя змея, и в ней всё тот же яд?
Иль длинный ряд веков не прояснил вам зренье? Иль можете, слепцы, надежду вы питать, Чтоб то, что было век орудьем угнетенья, Могло орудием любви и блага стать?
Иль на одни слова у вас хватило силы? Иль крик ваш криком был бессильного раба? Не плюйте на отцов бесславные могилы! Чем лучше сами вы? где ж дело? где борьба?
Иль истощились вы в своем словесном пренье, И вместо смелых дел вам сладок жалкий сон? Иль рады, что на вас надели в утешенье Каких-то мнимых прав заплатанный хитон?
О, горе! о, позор! Где ж, гордые любовью, Свидетельства любви вы показали нам? Опять у вас в глазах исходит Польша кровью. .. А вы? Поете гимн державным палачам?
Иль в жертвах и крови геройского народа, В его святой борьбе понять вы не могли, Что из-за вечных прав ведет тот бой свобода, А не минутный спор из-за клочка земли?
Иль ход истории достиг того предела, Где племя юное уж не несет с собой Ни свежих доблестей, ни свежих сил на дело, И вслед тупым отцам идет тупой толпой?
Иль тех, кто миру нес святое вдохновенье, Ведет одна корысть и мелочный расчет? Кто с песнью шел на смерть и возбуждал движенье, В мишурное ярмо покорно сам идет?
И за стеной тюрьмы -- тюремное молчанье, И за стеной тюрьмы -- тюремный звон цепей; Ни мысли движущей, ни смелого воззванья, Ни дела бодрого в родной стране моей!
Так часто думаю, в своей глуши тоскуя, И жду, настанет ли святой, великий миг, Когда ты, молодость, восстанешь негодуя, И бросишь мне в лицо названье: клеветник!
Cookies on Poetry Cove