Явился май, принес и мягкий воздух, И золотой свой свет, и аромат, И дружелюбно белыми цветами Всех манит, и из тысячи фиалок
С улыбкой смотрит синими очами, И расстилает свой ковер зеленый, Весь пышно затканный лучами солнца И утренней росой, и созывает
К себе любезных смертных. Глупый люд На первый зов покорно поспешает. Мужчины вышли в нанковых штанах И в праздничных кафтанах с золотыми,
Сияющими пуговками; в цвет Невинности все женщины оделись; Крутит свой ус весенний молодежь; У девушек высоко дышат груди;
Поэты городские запаслись Карандашом, бумагой и лорнетом... И все, ликуя, за город бегут, Садятся на муравчатых полянах,
Любуются на быстрый рост деревьев, На нежные и пестрые цветочки, Внимают пенью беззаботных пташек И шлют привет свой ясным небесам.
И у меня был Май с визитом. Трижды В затворенную дверь он постучал И кликнул мне: «Я Май! Не прячься, бледный Мечтатель! выдь! Тебя я поцелую!»
Но двери я не отпер и сказал: «Недобрый гость, зовешь меня напрасно! Тебя насквозь прозрел я -- и насквозь Узнал строенье мира; слишком много
И слишком глубоко узнал -- и прахом Рассеялись все радости мои, И в сердце скорби вечные вселились. Сквозь каменную жесткую кору
Мне ясно видно всё в людских домах, В людских сердцах; и здесь и там я вижу Обман, да ложь, да жалостное горе. На лицах я читаю злые мысли;
В стыдливом девственном румянце виден Мне тайный трепет похоти; над гордым И вдохновенным юноши челом -- Колпак дурацкий. Всюду на земле
Лишь тени прокаженные я вижу Да рожи глупые, и сам не знаю, В больнице я иль в доме сумасшедших. Насквозь, как в чистое стекло, я вижу
И всю земную глубь и весь тот ужас, Что Май напрасно хочет утаить Под пышной муравой своей. Я вижу, Как мертвецы лежат в гробах там тесных:
Глаза раскрыты, руки скрещены, Лицо как полотно, и бел их саван, И черви между желтых губ клубятся. Я вижу: сын, с любовницей шутя,
Садится на отцовскую могилу... Вокруг с насмешкой свищут соловьи, И нежные цветочки полевые Лукаво издеваются, и мертвый
Отец в своей могиле шевелится, И вздрагивает скорбно мать земля». О бедная земля! твои терзанья Я знаю. Вижу я, как грудь твою
Снедает пламя, как исходят кровью Бесчисленные жилы, как широко Твоя раскрылась рана и потоком Вдруг хлынули огонь, и кровь, и дым.
Я вижу: из земной разверстой пасти Выходят исполинские сыны Предвечной ночи, машут над собой Багровыми светильниками, ставят
Свои литые лестницы и грозно Бегут по ним на штурм твердыни неба. За ними лезут карлики, и с треском Там золотые лопаются звезды.
Руками дерзновенных пришлецов Раздернута завеса золотая У божьего шатра, и с воем ниц Святые сонмы ангелов упали.
Весь побледнев, сидит на троне бог, Рвет волосы и топчет свой венец. Горит всё царство вечности. Повсюду Пожар кровавый мечут исполины;
А карлы бьют горящими бичами По спинам ангелов, и в смертных корчах Их за волосы тащат и кидают. И мой хранитель ангел там, с цветущим,
Прелестным ликом, с русыми кудрями, С блаженством в голубых глазах и вечной Любовью на устах... И гадкий, черный Урод его схватил и повалил...
Со скрежетом он смотрит на его Божественные члены. .. Сладострастно Насилует его в своих объятьях... И ярый крик несется по вселенной. .,
Шатнулися основы мировые -- И рухнули и небо и земля -- И воцарилась тьма предвечной ночи.
Cookies on Poetry Cove