Глубоко вздыхает вальтамский аббат; Дошли к нему горькие вести: Проигран при Гастингсе бой -- и король, Убитый, остался на месте.
Зовет он монахов и им говорит: «Ты, Асгод, ты, Эльрик, -- вы двое -- Идите, сыщите вы труп короля Гарольда меж жертвами боя!»
В печали монахи на поиск пошли; Вернулись к аббату в печали. «Нерадостна, отче, господня земля: Ей дни испытаний настали!
О, горе нам! пал благороднейший муж, И воля ничтожных над нами: Грабители делят родную страну -- И делают вольных рабами.
Паршивый норманский оборвыш -- увы! -- Британским становится лордом; Везде щеголяют в шитье золотом, Кого колотили по мордам!
Несчастье тому, кто саксонцем рожден! Нет участи горше и гаже. Враги наши будут безбожно хулить Саксонских святителей даже!
Узнали мы, что нам большая звезда Кровавым огнем предвещала, Когда на горящей метле в небесах Средь темной полночи скакала.
Сбылося предвестье, грозившее нам И нашей отчизне бедами! Мы были на Гастингском поле, отец: Завалено поле телами.
Бродили мы долго, искали везде, Надеждой и страхом томимы... Увы! королевского тела нигде Меж трупами там не нашли мы!»
Так молвили Асгод и Эльрик. Аббат, Сраженный их вестью жестокой, Поник головою -- и молвил потом Монахам с тоскою глубокой:
«Живет в гриндельфильдском дремучем лесу, Сношений с людьми не имея, Одна, в беззащитной избушке своей, Эдифь Лебединая Шея.
Была как у лебедя шея у ней, Бела, и стройна, и прекрасна, И в бозе почивший король наш Гарольд Когда-то любил ее страстно.
Любил он ее, целовал и ласкал; Потом разлюбил и покинул. За днями шли дни, за годами года: Шестнадцатый год тому минул.
Идите вы, братие, в хижину к ней... Туда вы поспеете к ночи... Возьмите с собою на поиск Эдифь: У женщины зоркие очи.
Вы труп короля принесете сюда; Над нашим почившим героем По чину мы долг христианский свершим И с почестью тело зароем».
Уж в полночь монахи к избушке лесной Пришли -- и стучатся: «Скорее С постели вставай и за нами иди, Эдифь Лебединая Шея!
Нас герцог норманский в бою победил, И много легло нас со славой; Но пал под мечом и король наш Гарольд На гастингской ниве кровавой!
Пришли тебя звать мы -- искать, где лежит Меж мертвыми наш повелитель: Найдя, понесем мы его хоронить В священную нашу обитель».
Ни слова не молвя, вскочила Эдифь И вышла к монахам босая. Ей ветер полночный трепал волоса, Седые их космы вздувая.
Пошли. По оврагам, по топям и пням Вела их лесная жилица... И вот показался утес меловой, Как в небе зажглася денница.
Белея, как саван, взвивался туман Над полем сраженья; взлетали С кровавыми клювами стаи ворон -- И дико и мерзко кричали.
Ограблены, голы, без членов, черны, Валялися трупы повсюду: Там люди лежали, тут лошадь гнила, Давя безобразную груду.
Бродила Эдифь по равнине, где меч Разил и губил без пощады; Из глаз неподвижных метала она, Как стрелы, пытливые взгляды.
В крови по колени ходила Эдифь; Порой рукавами рубахи От мертвых гнала она стаи ворон. За нею плелися монахи.
Весь день проискала она короля. Закат был, как зарево, красен... Вдруг бедная с криком поникла к земле. Пронзительный крик был ужасен!
Нашла Лебединая Шея, нашла, Кого так усердно искала! Не молвила слова и слез не лила, И к бледному лику припала...
Лобзала его и в чело и в уста, И жалась лицом к его стану; Лобзала на мертвой груди короля Кровавую черную рану.
Потом увидала на правом плече (И к ним приложилась устами) Три рубчика: в чудно-блаженную ночь Она нанесла их зубами.
Монахи две жерди меж тем принесли И доску к жердям привязали, И на доску подняли труп короля В глубокой, безмолвной печали.
В обитель святую его понесли -- Отпеть и предать погребенью; За трупом любви своей тихо Эдифь Пошла похоронною тенью.
И пела надгробные песни она Так жалобно-детски!.. Звучали Напевы их скорбно в ночной тишине... Монахи молитву шептали.
Cookies on Poetry Cove