Позорной казни обреченный, Лежит в цепях венгерский граф. Своей отчизне угнетенной Хотел помочь он: гордый нрав
В нем возмущался; меж рабами Себя он чувствовал рабом -- И взят в борьбе с могучим злом, И к петле присужден врагами.
Едва двадцатая весна Настала для него -- и надо Покинуть мир! Не смерть страшна: Больному сердцу в ней отрада!
Ужасно в петле роковой Средь людной площади качаться... Вороны жадные слетятся, И над опальной головой
Голодный рой их станет драться. Но граф в тюрьме, в углу сыром, Заснул спокойным, детским сном. Поутру, грустно мать лаская.
Он говорил: «Прощай, родная! Я у тебя дитя одно; А мне так скоро суждено Расстаться с жизнью молодою!
Погибнет без следа со мною И имя честное мое. Ах, пожалей дитя свое! Я в вихре битв не знал боязни,
Я не дрожал в дыму, в огне; Но завтра, при позорной казни, Дрожать как лист придется мне». Мать говорила, утешая:
«Не бойся, не дрожи, родной! Я во дворец пойду рыдая; Слезами, воплем и мольбой Я сердце разбужу на троне...
И поутру, как поведут Тебя на площадь, стану тут У места казни, на балконе. Коль в черном платье буду я,
Знай -- неизбежна смерть твоя... Не правда ль, сын мой! шагом смелым Пойдешь навстречу ты судьбе? Ведь кровь венгерская в тебе!
Но если в покрывале белом Меня увидишь над толпой, Знай -- вымолила я слезами Пощаду жизни молодой.
Пусть будешь схвачен палачами -- Не бойся, не дрожи, родной!» И графу тихо, мирно спится, И до утра он будет спать. ..
Ему всё на балконе мать Под белым покрывалом снится.
Cookies on Poetry Cove