Страдания любви разлукой облегчатся! -- Я думал прежде так; от милых мест бежал, Которые моей жестокою гордятся. Сокрытый в сих лесах, куда не проникал
Свет солнечный вовек, повсюду обретаю Одно безмолвие; но где покой -- не знаю. Блуждая в тайной тьме излучистых путей, Достиг я наконец вершины гор надменной,
Делящей облака, ходящие под ней. Какое зрелище! -- мой взор обвороженный Летал в безмерности, расстланной предо мной; Явилось море мне равниною чудесной,
Слиянною вдали с лазурию небесной! Минута! -- всё цветет; и в ясности живой Играющий зефир жар солнца прохлаждает; Но вдруг -- повсюду тьма! и буря завывает!
Когда зима престол свой ставит на горах, В то время летний зной свирепствует в полях! В громовом шествии пылающия лавы Погибли все весны забавы и труды;
Растопленный гранит являл ее следы. Цветы зачахли вкруг; в унынии дубравы. Ни милый птичек глас, ни дикий рев зверей Не смеют пробудить пустыни мрачной сей!
Всё тихо, всё мертво! -- умрите ж, воздыханья! Умрите, бурные желанья! Моя надежда -- призрак сна! Жестокую навек забудем,
Злой пламень истребим иль будем Непостоянны, как она! Нет! нет! -- нигде себя не скрою: И здесь найдет меня любовь!
И здесь прелестная со мною. Противлюсь -- и пылаю вновь! Довольно имени любезной -- И вновь поток лиется слезный!
О боги!.. ах! когда престану я страдать! Сокройте от меня вы взор ее прекрасный! Тушите страсть мою! -- она, как грозный ад, Свирепствует в груди. -- Усилия напрасны!
Тогда бы перестать любить, Когда престал ты милым быть! Меж тем как в жалобах и пламенных слезах Я изливал свои сердечные мученья,
Явились новые предметы удивленья, И мрак уныния исчез в моих глазах! Я зрел: передо мной, рождаяся, кружились Повсюду быстры ручейки,
И в детской резвости, слиявшись, вновь стремились В кипящей полноте свирепыя реки; Терзая грудь брегов, клубясь в ожесточенье, Влекла она с собой потоп и разрушенье;
Дробимый ветром шум стонал в глуши лесов; И древний океан, в величестве смущенный, Приемлющий ее в объятья растворенны, Казалось, уступал неистовству валов!
Я зрел: утесы обнаженны, Подъемляся челом, Грозили досягнуть в пределы возвышенны, Отколь свергался гром!
Там древность чудная везде изобразила Священную печать... взор, мысль моя парила Вослед ревущих вод -- от гор к другим горам, От облаков ко облакам,
Из бездны в бездну преносилась, Но вдруг во ужасе своем остановилась! Природа дивная! здесь, здесь твой тайный храм! Я прикасаюся! ко матерним стопам.
О, как приятна мне унылость дебрей диких, Начальныя черты трудов твоих великих. Я в чувствах сладостных, как отрок, веселюсь И с трепетом дивлюсь!
Почто не можно мне в юдоли сей блаженной От света утаить остаток скорбных дней, Почто нельзя отдать ей горести своей! Она везде со мной! -- когда, ожесточенный,
Хочу неверную навеки позабыть, Язык мой изменяет! Он имя милое невольно повторяет; Сказав однажды, я стремлюсь его твердить;
И дебрь пустынная, всех тайн моих могила, Ему ответствует стенанием глухим; Моя рука его на камне начертила Со именем моим!
Быть может, странник здесь, на сих древах почтенных, Найдет следы имен, любовью освященных, Смутится он; и в миг восторга своего Внезапно возгласит: «Чрезмерна страсть его!
Он пел любезную во тьме уединенья; Он плакал без друзей, страдал без утешенья; Прочтем его стихи, слезами их почтим: Любовь, сама любовь рыдала вместе с ним!»
Cookies on Poetry Cove