К Тебе я духом возвышаюсь, Первоначальная Вина! Источник вечный жизни, света! Пред Кем парящий разум мой
Едино только изумленье, А чувства сердца моего Едина только благодарность. Непостижимый! Кто дерзнет,
Во прахе смертности живущий, Твое величие обнять? Но -- Ты Отец наш! -- Ты позволил Дивиться благости Твоей!
Когда я в сладком восхищеньи Дерзаю мыслить о Тебе, Я сам кажусь непостижимым. Ты в тайне сердца моего
Скрыл сущности Твоей все тайны, И невмещаемый в мирах Вместил Себя -- для слабых смертных, В небесном чувствии добра,
В надежде радостной безсмертья! Природа -- Твой гиероглиф; Так! Каждый света луч приносит Благословенье нам Твое.
Кто смеет положить пределы И круг и дни Твоим делам? Могла ль всесовершенна Благость, Могла ль не действовать когда?
Пусть чада вечности сокрытой, Пусть веки сотрясут свой сон, И станут, и рекут пред нами: «Мы зрели первый жизни луч!»
Отец! Наш мир тогда создался, Как стали чувствовать Тебя И разуметь Твои щедроты. Твой мир для нас непостижим.
В таинственном судеб чертоге И жизнь и смерть служа Тебе, Согласно держат цепь творений. Огонь, обнявший светлу твердь,
Ревущи воды в темных безднах В потопе, трусе и громах, Все Богу благости покорно. В пространном царстве бытия
Недвижность держится движеньем, Нетленность тленностью цветет, В пременах скрыто постоянство, И единица -- в числах тем.
От трона Твоего, как искры, Мелькая в мраке пустоты, Лиются солнцы безпрестанно, И новы множатся миры,
Как духи, окрест пред Тобою. Безбрежной жизни океан Волнуясь под Твоей рукою, Вдруг кажет гроб и колыбель.
Ты промыслом Твоим всесильным На безконечность распрострись, Единой мыслью сопрягаешь Начала, средства и конец.
Не Ты ли держишь, Несказанный! И нравственный, чудесный мир? Твою велику мысль и волю Словами пламенными нам
Везде природа начертала; Любовь Божественна сошла, И сердцу их истолковала, И встали царства средь пустынь.
Жезл пастыря нарекся -- скипетр, И холм семейственный -- престол. Отец в царя преобразился, А царь -- в подобие Твое!
Подобно грозным исполинам, Сии моральные миры, Народы, племена и царства Восходят на лице земли!
Ты их питаешь, движешь, славишь; Ты судишь мир, Ты судишь брань. Речешь -- как тени исчезают; Воззришь -- и снова оживут.
Цветут, созреют и увянут, Когда Ты соберешь с них плод. Парит дух сильный разрушенья И сеет зерна бытия!
Великий Боже! что есть смертный? В преступной дерзости своей, Мечтает он с небес похитить Сей дивный мирозданья план,
В Твоем сокрытый разуменьи. Не выше ль наших слабых сил Тебе в самих себе дивиться; Тебя в самих себе искать
Не есть ли вечность наслаждений? Рабы мечтаний и сует! Мы ищем там, где Ты таинствен, Иль там, где нет Тебя для нас...
Единой благостью приближен Ко смертному Безсмертный Ты. Что человек без ней? -- Ничтожность! Беднее нечто, чем ничто!
Когда слепыя заблужденья, Исчадья гордости его, Творят сей мир пустыней бедствий, Тираном -- Бога; злом -- добро;
Огнем могильным -- здравый разум; Когда, как в паутине червь, Я померкаю и томлюся В своих же собственных сетях,
Тогда блеснет небесна благость, И сердцу придает крыле, Парить туда, где ум не может, И бедный смертный, прах земный,
Во свете ангелов сияет, И в братском хоре их цветет, И с ними съединяет руки В цепи Божественной любви,
Из мира к миру распростертой, И от небес на небеса! Тогда, Творец и мир оправдан, Тогда во мне и в мире рай!
Тогда -- благая непостижность, Я чувствую, дышу Тобой, И жизни день -- и нощь могилы, Тогда все светло для меня!
Чего, чего страшиться боле? Пускай жестокий рок совьет В руках своих неутомимых Удельный свиток наших дней;
Пусть кровь творения, движенье, Замерзнет в жилах вещества, И пульс всеобщий прекратится, И все покроет мертвый сон.
Но Ты велишь -- и вечность снова Объимет и пробудит все! Тогда возстанет, как светило, Твоя пред нами правота;
И мрак-прошедшаго вечерний, И будущего ранний свет В единый полдень превратятся, В зерцало славы Твоея.
Тогда падет сей мир ничтожный, Как в безпредельном поле цвет, С котораго минута жизни Сбирала небу фимиам.
Сочти, сочти моей дни жизни, Скажи мне, Боже мой, когда Мой тихой кипарис надгробный Увидит сей великий день;
И глас гармонии небесной Пробудит в гробе персть мою? Скажи! сынам, Тобой живущим, И смерть и радость есть одно:
И смерть и радость -- дар небесный Великой благости Твоей; Единый дар, в котором, Отче! Ты нам открыться восхотел...
Cookies on Poetry Cove