В тумане, на пороге меж
былым и небывалым, еле
виднеется Пришелец -- свеж
с мороза, чист он, как метели
дыханье. -- К нам пожалуй, здесь
тепло, уютно на помосте
вощеном, можешь мягко сесть
в подушки. Мы для встречи гостя
желанного хлеб-соль, вино
найдем -- приветить посещенье
твое. Но что запасено
для нас тобою? исполненье
желаний? -- Шелест муравы
под ветром-то -- пришелец, слушай --
обозначается: -- «А вы
чего б хотели? безделушек
на полочку? иль лоскутов
на платья? погремушек славы
за творчество? за труд -- значков
почета? род людской, лукавый
род! Зна́менья не будет вам
всем явного! но в час бессилья
тягчайшего, когда ни там,
ни тут не мило, и не крылья
несут, шумя, а точит лязг
оков души под гнетом будней
сплошных, в переплетеньи дрязг
и мелочей, когда безлюдней
в толпе, чем в келье, -- в этот час
новорожденье новолетья
дает редчайший дар -- из вас
кому-нибудь -- “учуять ветер
с цветущих берегов”, -- налет
его едва заденет краем
крыла -- и всё кругом поет
о счастии, и дышит раем
весны зимой, заводит -- пыль
земная -- золотистый танец
в столбе лучей, сверкает, иль
тускнеет -- что? -- не грязи глянец --
алмазов черный блеск. Кому
из вас тот ветер?» -- / Стихли в глуби
таимой все мы. Лишь кто любит
другого -- молвит: «ей», «ему».