Как светятся лучей блаженных раны,
Так не светиться язвам страстных стрел.
Ведь лишь луча, что всеедино бел,
Изломы так слепительно багряны.
И алых роз не так дыханья пряны,
Как белых лилий непорочных тел.
И самый острый, тонкий яд -- в удел
Дан миндалю, чьи лепестки медвяны.
Поистине, безумье -- мудреца
Творит поэтом, делает ребенком.
И в краске расписного леденца,
И в лязге шутовского бубенца --
Как и в венке сонетов самом тонком --
Кровавый выем белого венца.