Чуткий враг, угадывающий
ряженых в каждой норке,
зоркий бес, подглядывающий
в сердца скважины, в песни створки --
кто вам показал в колдовской кристалл
преломление никогда не бывшего, вечно сущего,
приближение -- удаление Мимоидущего?
Ах, не враг, не бес,
не маг-творец фокусов-чудес,
но в одной купели смоляной
крещены мы,
но мы песни наши пели, палимы
одной огневой рекой,
одной вековой тоской иссушимы.
Оттого легко вам в моих глазах
увидать смертный грех, древний страх,
тех подземных рек огни --
что и вам-то спать не дают они
отблеском багровым в тяжких век тени
исчерна-лиловой.
Знаете ль вы, чаятель благ, скользкий бес,
как земной прах любит глубь небес?
как дышащих мглами
влечет следить обожженными глазами
полет Белокрылых --
зная, о зная, что никогда им
не ошибиться, не опуститься на могилах --
и прощать им, любить их --
заклятьем забытых --
за то, что они так белоснежно-безучастны,
так непонятно беспощадно-прекрасны.
И еще одно известно вам:
как тесно здесь и там
смыкаются похожие створки темнокожие
«я -- не я -- тоже я»,
узнавая в чужой сколотине -- свои о́ттени,
отвечая знакомым уголькам горящим --
звенящим льдинок изломом;
как в чужой отчизне, на тризне чужих поминок
расстриженный инок и вставшая мумия
меняются отравным злаком,
прощаются уставным знаком изъятия --
разного безумия рабы --
но исчадия одной роковой судьбы,
одного проклятия.