А ночи в июне-то росны,
А святками ночи морозны,
Морозны те ночи да звездны.
А дети небесные -- зори
В снежки-то играют на взгорье,
Купаются, сонные, в море.
А в комнатах старые вещи
Тревожатся шорохом вещим:
-- Отслужим, и бросят нас в пещи. --
А книги в священных покровах,
Как в ризах церковных парчовых --
Личинах таимых даров их.
А верные до смерти звери,
Хранители ложа и двери,
В святой, неоправданной вере.
А люди -- не чудо ли в чуде?
Разлюбит, уйдет и забудет --
Но был он, и есть он, и будет.
Что, нищий, ты рад или нет им --
Таким вот бесценным, несметным?
Что дашь ты им даром ответным?
Вот -- только глаза, что жалели,
Когда, закрываясь, тускнели,
Что мало на милых глядели.
Вот губы -- когда застывали,
Скупые, коснея, шептали,
Что мало они целовали.
Вот руки -- последним объятьем
Смыкаясь над брошенным платьем,
Скорбели, что нечего дать им.
А если малым измерятся
Худые дары жизнетерпца,
Вот -- песнями полное сердце.
Вот сердце -- как рана, что крови
Полна -- так полно оно, вровень
С краями, радением в слове.