Тихо в доме. Гость не стукнет под окном.
Мы с тобой, сестра моя, вдвоем.
Жарко дышит печки круглое жерло,
нам с тобою наконец тепло.
Я тебе неспешно штопаю чулки --
я надену их с твоей ноги.
Ты легла за книжной полкой на кровать,
так -- понежиться, так -- подремать.
Вот ты встанешь, вот присядешь ты за стол,
скажешь: -- что твой чайник, не ушел? --
И в твоих словах, простых как белый цвет,
я услышу, что разлуки нет,
что сквозь жизни слепоту, и боль, и злость
ближе мы, чем в теле кровь и кость.
Вскинусь я, вскричу -- тоски не снесть --
-- милая моя, разлука есть!
Я -- одна, я -- без тебя везде, всегда,
ты же мне -- как воздух, как вода. --
И услышу где-то, где-то там, ответ:
-- Милая, пойми, разлуки нет.
Что́ с того, что я в земле -- и день, и ночь --
ты же на земле -- день и ночь --
если взглядывают светлые, из-за
темных глаз твоих, мои глаза,
если другу, кто зайдет к тебе порой,
трону руку я твоей рукой,
если ты меня не можешь разлюбить
и ни на минуту позабыть.
Не крушись же ты по мне, ни по себе:
я -- жива, я -- с тобой, я -- в тебе. --
Тихо дома. Разве звякнет угольком,
да котенок прыгнет за клубком.
И еще -- тишайший звук, легчайший свет:
-- Помни, милая, разлуки нет. --