Он к нам слетел взорванным осколком
гранатным, взрывая нас,
не понимающих очень долго,
где правда -- прежде или вот сейчас.
Но там, где стал он, там легло семя
жизни -- прорастет, в срок взойдет
деревом, с которого -- во время
мира -- оберем цвет и плод.
Губы наши вспыхнут жаром цвета
багряной крови -- в нас и в нем
одной. Глаза загорятся -- это
они запылают его огнем.
И мы поймем, хотя бы и после
того, как переживем страх
разлуки с ним, что жизнь -- вечно возле
него и нас, смертью смерть поправ.