В келье у ели позатынной
Памяти богата сума.
Сказом полуночи пустынной
Прошлая выстанет зима.
Рыскали пагубы-метели,
Волки-морозы грызли грудь.
Глазки мои бы не глядели
На чужую жуткую муть.
День, истомив, измяв, измаяв,
В сутемь падет белесых туч.
Стукот еще неслышим – а я
В скважину лажу скользкий ключ.
Входит он -- прошеный да званый
Выкормыш песен и кручин,
Голосом – баюн притоманный,
Волосом -- заезжий немчин.
Мыши попрятались по норкам,
А по застрехам воробьи.
Гостя усаживай к скатерткам,
Чай-сахар вынь из коробьи.
В переговоре, в пересуде
Бисер мелкоцветный вяжи:
-- Очень на свете злые люди --
-- Нету к нам дороги-межи. --
-- Снег вьюжит вывертами трясы --
-- Топлена печь, закрыт заслон --
-- Волк точит зубы, люди лясы --
-- Гусли в перебор, в перезвон. --
Зыблется, струится наплывом,
Сеткою дрожит дождевой,
Хлынет и отхлынет приливом,
Кипенью зальет волновой.
Облачное белое пламя --
Горенки тесной берега.
Звезд самоцветами-слезами
Искр семицветна дуга.
Юн, и разымчив, и захватчив,
Нем над перекатами струн,
Недоразумен, безоглядчив
Вешний хмель -- захожий баюн.
Гусли – самогуд самочинный,
Песни – самоспев без ума.
В келье у ели позатынной
Памяти богата сума.