Кто, не чуждаясь беззаконной смеси
Трагических и комедийных сцен,
Укрыт за толщей монастырских стен
От буйства многолюдной, шумной веси,
Расина том берет наперевес -- и
Уходит в сад, где медом дышит тлен,
И там сдается в лепестковый плен
Девице-в-зелени и барской спеси.
А возвращаясь к полноте кошниц --
Пушистых лар домашние пометки --
Находит вязь изысканных страниц
И -- лучшее из лучших -- дремь ресниц
И выгиб стана, сквозь атласной сетки,
Живой и теплой, смуглой Танагрэтки.