Можно мне, Марья Михайловна, в Вашей порыться корзиночке?
Я ничего не перепутаю, роясь привычными пальцами.
Как на мою она похожа -- разве уложена иначе --
Так же в ней книги и травы перемешаны с мукою и яйцами.
Нет, непохожи: певцами лесными любимы -- узорные
Травки те Ваши целительные, за луговыми покосами.
Травы мои -- ядовитые, зелья мои -- наговорные,
По-над болотами, знаемы одними сердитыми осами.
Ваши прошивки -- мережками, Ваши дорожки-то строчены,
Ваши убрусы-то вышиты искусницею Вероникою.
А у меня-то -- присухами болиголов изуроченный
Горько любуется издали полевой медвяной гвоздикою.
И всё же нам одна и та же
Упала участь на плеча:
Обеим нам -- стоять на страже
У заповедного ключа.
Беречь от копоти и сажи
Свет уловимого луча,
Дороги жизни делать глаже,
Вам -- терпеливо, мне -- ворча.
Но риза Вам видна, ея же --
Что день -- свивается парча,
Когда горит в бессрочном стаже --
Что ночь -- заутрени свеча.
А мне -- в тоске, игре и блажи,
Чужие цепи зря влача,
Служить, хранить -- не зная даже,
Чья вручена мне епанча.
И Вам -- пребыть в святом мираже,
Не спрохвала, но сгоряча.
А мне -- на миг, в чужом плюмаже
Мелькнуть -- и сгинуть, отзвучав.