Кровавый выем белого венца,
Его кайма в червонной позолоте.
О, в чьей крови -- какой дробимой плоти --
Подножие воздушного дворца?
Ты, Солнце, ты, обличие ловца,
Ты пьешь -- ненасытимое в охоте --
И капли влаги ржавой на болоте,
И брызги крови на шипах волчца.
И стынет в небе дальняя морена --
Воды и крови пенная струя.
И славят Солнце роды и колена,
Не ведая, что вечно -- только я,
Моя неволя -- тленности края,
Моя свобода -- солнечного плена.