Дождь моросит, переходящий в снег,
Упорный, тупо злой, как… печенег.
Ступни в грязи медлительно влачу --
И мнится мне страна восточных нег.
Из тьмы веков к престолу роз избран,
За Каспием покоится Иран.
На Льва-Толстовской улице шепчу:
Шираз, Тавриз, Керманшах, Тегеран.
В холодном доме тихо и темно,
Ни сахару, ни чаю нет давно.
Глотаю, морщась, мутный суррогат --
«А древний свой рубит хранит вино».
Теплом и светом наша жизнь бедна,
Нам данная, единая, одна.
А там Иран лучами так богат,
Как солью океанская волна.
Здесь радость -- нам не по глазам -- ярка,
Всё черная да серая тоска.
А там, в коврах -- смараг[о]д и топаз,
Там пестрые восточные шелка.
От перемен ползем мы робко прочь,
Здесь -- день как день, и ночь как ночь, точь-в-точь.
А солнце там -- расплавленный алмаз,
А там, а там -- агат текучий ночь.
Неловко нам от слова пышных риз,
От блеска их мы взгляд опустим вниз --
А там смеются мудро и светло
Омар-Хайям, Саади и Гафиз.
Холодный север, скучный запад брось,
Беги от них -- а ноги вкривь и вкось
На Льватолстовской улице свело.
О, если б повернуть земную ось!