Я помню, как в детстве нежданную сладость
Я в горечи слез находил иногда,
И странную негу, и новую радость --
В мученье последних обид и стыда.
В постели я плакал, припав к изголовью;
И было прощением сердце полно,
Но всё ж не людей, -- бесконечной любовью
Я Бога любил и себя, как одно.
И словно незримый слетал утешитель
И с ласкою тихой склонялся ко мне;
Не знал я, то мать или ангел-хранитель,
Ему я, как ей, улыбался во сне.
В последней обиде, в предсмертной пустыне,
Когда и в тебе изменяет мне всё,
Не ту же ли сладость находит и ныне
Покорное, детское сердце мое?
Безумье иль мудрость, -- не знаю, но чаще,
Всё чаще той сладостью сердце полно,
И так, -- что чем сердцу больнее, тем слаще,
И Бога люблю и себя, как одно.