По горам, среди ущелий темных, Где ревел осенний ураган, Шла в лесу толпа бродяг бездомных К водам Ганга из далеких стран.
Под лохмотьями худое тело От дождя и ветра посинело. Уж они не видели два дня Ни приютной кровли, ни огня.
Меж дерев во мраке непогоды Что-то там мелькнуло на пути; Это храм -- они вошли под своды, Чтобы в нем убежище найти.
Перед ними на высоком троне -- Сакья-Муни, каменный гигант. У него в порфировой короне -- Исполинский чудный бриллиант.
Говорит один из нищих: «Братья, Ночь темна, никто не видит нас, Много хлеба, серебра и платья Нам дадут за дорогой алмаз.
Он не нужен Будде: светят краше У него, царя небесных сил, Груды бриллиантовых светил В ясном небе, как в лазурной чаше...»
Подан знак, и вот уж по земле Воры тихо крадутся во мгле. Но когда дотронуться к святыне Трепетной рукой они хотят, --
Вихрь, огонь и громовой раскат, Повторенный откликом в пустыне, Далеко откинул их назад. И от страха всё окаменело, --
Лишь один -- спокойно величав -- Из толпы вперед выходит смело, Говорит он богу: «Ты не прав! Или нам жрецы твои солгали,
Что ты кроток, милостив и благ, Что ты любишь утолять печали И, как солнце, побеждаешь мрак? Нет, ты мстишь нам за ничтожный камень,
Нам, в пыли простертым пред тобой, -- Но, как ты, с бессмертною душой! Что за подвиг сыпать гром и пламень Над бессильной, жалкою толпой,
О, стыдись, стыдись, владыка неба, Ты воспрянул -- грозен и могуч, -- Чтоб отнять у нищих корку хлеба! Царь царей, сверкай из темных туч,
Грянь в безумца огненной стрелою, -- Я стою, как равный, пред тобою И, высоко голову подняв, Говорю пред небом и землею,
Самодержец мира, ты не прав!» Он умолк, и чудо совершилось: Чтобы снять алмаз они могли, Изваянье Будды преклонилось
Головой венчанной до земли, На коленях, кроткий и смиренный, Пред толпою нищих царь вселенной, Бог, великий бог лежал в пыли!
Cookies on Poetry Cove