«Я -- Леда, я -- белая Леда, я -- мать красоты,
Я сонные воды люблю и ночные цветы.
Каждый вечер, жена соблазненная,
Я ложусь у пруда, там, где пахнет водой, --
В душной тьме грозовой,
Вся преступная, вся обнаженная, --
Там, где сырость, и нега, и зной,
Там, где пахнет водой и купавами,
Влажными, бледными травами
И таинственным илом в пруду, --
Там я жду.
Вся преступная, вся обнаженная,
Изнеможденная,
В сырость теплую, в мягкие травы ложусь
И горю, и томлюсь.
В душной тьме грозовой,
Там, где пахнет водой,
Жду -- и в страстном бессилии
Я бледнее, прозрачнее сломанной лилии.
Там я жду, а в пруду только звезды блестят,
И в тиши камыши шелестят, шелестят.
Вот и крик, и шум пронзительный,
Словно плеск могучих рук:
Это -- Лебедь ослепительный,
Белый Лебедь -- мой супруг!
С грозной нежностью змеиною
Он, обвив меня, ласкал
Тонкой шеей лебединою, --
Влажных губ моих искал,
Крылья воду бьют,
Грозен темный пруд, --
На спине его щетиною
Перья бледные встают, --
Так он горд своей победою.
Где я, что со мной,-- не ведаю;
Это -- смерть, но не боюсь,
Вся бледнея,
Страстно млея,
Как в ночной грозе лилея,
Ласкам бога предаюсь.
Где я, что со мной,-- не ведаю».
Всё покрыто тьмой,
Только над водой --
Белый Лебедь с белой Ледою.
И вот рождается Елена,
С невинной прелестью лица,
Но вся -- коварство, вся -- измена,
Белее, чем морская пена, --
Из лебединого яйца.
И слышен вопль Гекубы в Трое
И Андромахи вечный стон:
Сразились боги и герои,
И пал священный Илион.
А ты, Елена, клятвы мира
И долг нарушив, -- ты чиста:
Тебя прославит песнь Омира,
Затем, что вся надежда мира --
Дочь белой Леды -- Красота.