Выезжали на Сафат-реку, на закате красного солнышка, Семь удалых русских витязей, Семь могучих братьев названных: Выезжал Годенко Блудович, да Василий Казимирович,
Да Василий Буслаевич, -- Выезжал Иван -- гостинный -- сын, -- Выезжал Алеша-Попович -- млад, -- Выезжал Добрыня -- мо́лодец, --
Выезжал и матерой казак, Матерой казак Илья Муромец. Перед ними раскинулось поле чистое, -- А на том на поле старый дуб стоит,
Старый дуб стоит, кряковястый. У того ли дуба три дороги сходятся: Уж как первая дорога ко Нову-городу, -- А вторая-то дорога к стольному Киеву, --
А что третия дорога ко Синю морю далекому... Та дорога прямоезжая, прямоезжая дорога, прямопутная: Залегла та дорога ровно тридцать лет, -- Ровно тридцать лет и три года.
Становилися витязи на распутии, Разбивали бел-полотнян шатер, Отпускали коней погулять по чисту полю. Ходят кони по шелковой траве-мураве,
Зеленую траву пощипывают, Золотою уздечкой побрякивают, А шатре полотняном витязи опочив держа́т. Было так -- на восходе красного солнышка,
Вставал Добрыня-молодец раньше всех, Умывался студено́й водой, Утирался тонким по́лотном, Помолился чудну образу.
Видит Добрыня за Сафат-рекой бел-полотнян шатер: В том ли шатре залег Татарченок, Злой Татарин-бусурманченок -- Не пропускает он ни конного, ни пешего,
Ни езжалого доброго молодца. Седлал Добрыня своего борзого коня; Клал на него потнички, А на потнички коврички,
Клал седельце черкасское, Брал копейце урзамецкое, Брал чингалище булатное, -- И садился на добра коня.
Под Добрыней конь осержается: От сырой земли отделяется, Выходы мечет по мерно́й версте, Выскоки мечет по сенно́й копне.
Подъезжает Добрыня ко белу шатру И кричит звучным голосом: «Выходи-ка, Татарченок, злой Татарин бусурманченок: Станем мы с тобой смертный бой держать!»
Вта́поры выходит Татарин из бела шатра И садится на добра коня. Не два ветра в поле слеталися, Не две тучи в небе сходилися, --
Слеталися-сходилися два уда́лые витязя... Ломалися копья их острые, Разлетались мечи их булатные: Сходили витязи с добрых коней
И хватались в рукопашный бой. Правая ножка Добрыни ускользнула, Правая ручка Добрыни удрогнула, -- И валился он на сыру землю.
Скакал ему Татарин на белы груди, Порол ему бе́лы груди, Вынимал сердце с печенью. Было так -- на восходе красного солнышка,
Встал Алеша-Попович раньше всех, Выходил он на Сафат-реку, Утирался тонким по́лотном, Помолился чудну образу.
Видит он коня Добрынина: Стоит борзый конь, только не́ весел, -- Потупил он очи во сыру землю: Знать, тоскует он по хозяине,
Что по том ли Добрыне-молодце. Садился Алёша на добра коня, -- Осержался под ним добрый конь, Отделялся от сырой земли,
Метал выходы по мерной высоте, Метал вы́скоки в сенной копне. Что не бель во полях забелелася -- Забелелася ставка богатырская;
Что не синь во полях засинелася -- Засинелись мечи булатные; Что не крась во полях закраснелася -- Закраснелася кровь с печенью.
Подъезжает Алёша ко белу шатру -- У того ли шатра стоит Добрыня-молодец, Очи ясные закатилися, Руки сильные опустилися,
На белы́х грудях запеклася кровь. И кричит Алёша зычным голосом: На честной бой, на побраночку!» Отвечает ему татарченок:
«Ох ты, гой еси Алёша-Попович-млад! Ваши роды неуклончивы, Неуклончивы ваши роды, неустойчивы -- Что не стать тебе со мной бой побеждать».
Как во́зговорит на то Алёша-Попович млад: «Не хвались на пир идучи, А хвались с пиру идучи». Вта́поры выходит татарин из бела́ шатра
И садится на добра коня. Не два в поле слеталися, Не две тучи небе сходилися, -- Сходилися-слеталися два уда́лые витязя:
Ломалися копья их острые. Разлетались мечи их булатные, И сходили они с добрых коней, И хватались в рукопашный бой.
Одолел Алёша Татарина: Валил его на сыру землю, Скакал ему на белы груди, Вынимал сердце с печенью.
Отколь тут не взялся чёрный ворон, И вещает он человеческим голосом: «Ох ты, гой еси Алёша-Попович-млад! Ты послушай меня, чёрна ворона:
Не пори ты Татарину белых грудей, А слетаю я на сине море, Принесу тебе мёртвой и живой воды; Вспрыснешь ты Добрыню мёртвой водой, --
Срастётся его тело белое; Вспрыснешь ты Добрыню живой водой, -- Тут и очнётся добрый мо́лодец...» Вта́поры Алёша послушался ворона, --
И летал ворон на сине море, Приносил живой и мёртвой воды. Вспрыскивал Алёша Добрыню мёртвой водой, -- Срасталось его белое тело,
Затягивались раны кровавые; Вспрыскивал его живой водой, -- Пробуждался мо́лодец от сна смертного. Отпускали они Татарина.
Было так -- на восходе красного солнца, Вставал Илья Муромец раньше всех, Выходил он на Сафат-реку, Умывался студено́й водой,
Утирался тонким по́лотном, Помолился чудну образу. Видит он: чрез Сафат-реку Переправляется сила басурманская,
И той силы добру молодцу не объехати, Серому волку не обрыскати, Чёрному ворону не облетети. И кричит Илья зычным голосом:
«Ох, где уж вы, могучие богатыри, Удалые братья названые?» Как сбегалися на зов его витязи, Как садилися на добрых коней,
Как бросалися на силу басурманскую: Стали силу колоть, рубить. Не столько витязи рубят, сколько их добрые кони топчут. Билися три часа и три минуточки --
Изрубили силу поганую. И стали витязи похвалятися: «Не намахалися наши могутные плечи, Не уходилися наши добрые кони,
Не притупились наши мечи булатные!» И говорит Алёша-Попович -- млад: «Подавай нам силу нездешнюю -- Мы с тою силою справимся!»
Как промолвил он слово неразумное, Так слетели двое воителей, И вещали они громким голосом: «А давайте с нами, витязи, бой держать;
Не глядит, что нас двое, а вас семеро». Не узнали витязи воителей. Разгорелся Алёша-Попович на их слова, Поднял он коня борзого,
Налетел на воителей И разрубил их пополам со всего плеча: Стало четверо и живы все. Налетел на них Добрыня-мо́лодец,
И разрубил их пополам со всего плеча: Стало восьмеро -- и живы все. Налетел на них Илья Муромец, И разрубил их пополам со всего плеча:
Стало вдвое более -- и живы все. Бросилися на силу все витязи, Стали они силу колоть-рубить... А Сила всё растёт и растёт,
Всё на витязей с боем идёт... Не столько витязи рубят, сколько их добрые кони топчут. А Сила всё растёт и растёт, Всё на витязей с боем идёт...
Билися три дня, три часа и три минуточки: Намахалися их могутные плечи, Уходилися их добрые кони, Притупились мечи их булатные...
А Сила всё растёт и растёт, Всё на витязей с боем идёт... Испугались могучие витязи: Побежали в каменные горы, в тёмные пещеры...
Как подбежит витязь к горе, так и окаменеет; Как подбежит другой, так и окаменеет; Как подбежит третий, так и окаменеет; С тех-то пор и перевелись витязи на земле русской!
Cookies on Poetry Cove