Самсон

«Не любишь ты меня! -- Самсону говорила, Змеей вокруг него обвившися, Далила. -- Не любишь ты меня, обманщик, мой еврей: Таишься от меня -- в чем мощь твоя и сила?»

И филистимлянке признался назарей: «Силен обетом я: не стричь моих кудрей». И, золотом врагов его заране Подкуплена, коварная краса

Атлету сонному остригла волоса И крикнула: / «Самсон, вставай -- филистимяне!» От ложа страстного воспрянул назарей, Как лев, но уж без ней, без прежней львиной мо́чи,

И вот поникнул он под тяжестью цепей, И погасил ему нож филистимский очи, И с торжеством был взят в позорный плен Самсон, / И жерновами хлеб молоть был обречен,

На радость злобную и Тира и Сидона. Но дни, недели, месяцы прошли, И снова волоса густые отросли И пали на плеча широкие Самсона...

Справлялся праздник грозного Драгона. Жрецы, с молитвой жертвенной, с зари, Цветочной вязию обвили алтаи, И мягкорудные овны́ пред алтарями

Склонилися извитыми рогами, Из курильниц вверх вздымался фимиам, И в солнечных лучах горел и таял храм... В алмазах, в жемчугах, в парче и в багрянице,

Соперницы самой божественной деннице, На кровле храмовой, все -- ко цвету цветок, Сплелись красавицы в один сплошной венок, -- И в каждой молодой и пламенной зенице

Стрелой грозил любви неодолимый бог... Раздольный пир жрецам... Их набожная паства Перевзошла себя: причудливые яства Едва-едва не ломят под собой,

И бьет вино кипучею струей Через края сосудов... И, хмелея От возлияний жертвенных, жрецы Кричат соборяне: / «О архонты-отцы,

Велите привести нам пленного еврея, Да песнею своей возрадует он нас!..» И в храм был приведен в цепях слепой Самсон И молвил отроку-вожатаю: / «Где он,

Где столп, что́ капища подпорой утвержден?» И отрок указал подпорный столп Самсону, И ощупью нашел слепой атлет колонну... И мышцы у него тревожно напряглись...

А с кровли храмовой торжественно неслись Победоносные насмешки назарею: «Спой, как господь поведал Моисею -- Чрез море Чермное, в стенах послушных вод

Провесть, как по́суху, израильский народ, И как святой пророк, от громоносной дали Спустившись вниз, разбил заветные скрижали И с ними сокрушил божественный закон,

Затем, что вкруг тельца златого заплясали Еврейки и он сам, их пастырь, Аарон!.. Да спой же кстати нам, как у кого-то силу Наш грозный бог Дагон потратил на Далилу,

И под ножом глаза могучему ему Астартэ обрекла на вечный мрак и тьму! Спой нам свои псалмы священные, покуда С тобой не сбудется израильского чуда!»

И ото всей души провозгласил слепец: «Днесь сыну твоему поможешь ты, отец!» И обнятой гранит прижал к себе до лона, И капище постряс он и в конец,

И разлетелася гранитная колонна, И кровля вслед за ней... И рухнул храм Дагона, Собою задавив всех бывших и Самсона... Ты, умственный атлет гремучих наших дней,

Певец, и ты силён, как ветхий назарей: Ты так же смел и горд пред силою земною И так же слаб, как он, пред всякой красотою... Но если б ты погиб и духом изнемог

Но если бы тебя коварно усыпили, И предали тебя врагам, и ослепили, О! За тебя тогда заступится сам бог, -- И за тебя, за нового Самсона,

Во прахе разгромит все капище Дагона.