Юдифь

Недавно, ночью, ассирийской стражей К шатру вождя была приведена Из Ветилуи беглая жена... Еврейский город, перед силой вражьей,

На смертный бой и тысячу смертей Готовяся в отчаяньи упорном, Как старый лев, залег в ущелье горном И выжидал непрошенных гостей;

Не обманулся он: враги не подходили, А голодом его и жаждою томили. И вот уж тридцать и четыре дня Народ выносит ужасы осады --

И нет ему спасенья и пощады... Вотще воззвал он к господу, стеня; Вотще в нем вера праотцев воскресла; Вотще принес он на алтарь свой дар

И пеплом пересыпал свой кидар, И вретищем перепоясал чресла, И умертвил постом и покаяньем плоть: Во гневе отвратил лицо свое господь.

От Дофаима вплоть до Экревила, От Ветилуи до нагорных мест, По всей долине Хусской и окрест Ассуров рать лицо земли покрыла.

И конники, и пешие бойцы, И в ополченьи бранном колесницы, И на слонах подвижные стрельницы, И челядь, и плясуньи, и ловцы,

И евнухи, и вся языческая скверна, -- Всё станом стало вкруг намета Олоферна. Он вождь вождей... Ему самим царем, Властителем стовратой Ниневии

Повелено -- согнуть народам выи Под тягостный, но общий всем ярем; Повелено -- потщиться, в страхе многом, И истребить нещадно всякий род,

Что в слепоте своей не признаёт Царя земли -- единым, сильным богом... И на челе тьмы тем стал Олоферн тогда, -- И царства рушились, и гибли города.

И перед ним главы склоняли Недавние кичливые враги, И всепобедный след его ноги С подобострастным трепетом лобзали...

И далее, успехом возгоржен, Он шел, без боя страны покоряя... Вдруг перед ним утесов цепь сплошная, И нет пути... Остановился он:

Ничтожный городок залег в ущелье горном И преграждает путь в отчаяньи упорном... Сатрап почил на пурпуре одра, Под сению завесы златотканной,

В каменья многоценные убранной, Когда, со стражей, у его шатра Явилася еврейка... Разгласилось По всем шатрам пришествие жены,

И собрались Ассуровы сыны, И всё их ополчение столпилось Вокруг пришелицы, и удивлялись все Евреям и ее неслыханной красе.

И посреди невольников безгласных Вошла Юдифь в предсение шатра... Сатрап восстал от пышного одра И, в сонмище вельмож подобострастных,

В предшествии серебряных лампад, Предстал перед еврейскою женою... Смутилася Юдифь перед толпою, И трепетом был дух ее объят,

И пала в прах она, исполненная страха, И подняли ее невольники от праха. И Олоферн Юдифи: / «Не страшись! Не сделано обиды Олоферном

Тому кто был царю слугою верным. И твой народ передо мной смирись И не противься в гордости -- с победой В его горах не появился б я

И на него не поднял бы копья... Не бойся же и правду нам поведай: Зачем ты от своих передалася нам?» И молвила Юдифь в ответ его речам:

«Владыка мой! прийми слова рабыни, И лжи тебе она не возвестит: Она тебе, владыка, предстоит Пророчицей господней благостыни.

Всем ведомо, что в царстве ты один И в разуме в деле бранном чуден, И благ душою, мудро-правосуден... Послушай же, владыка-господин!

Мой род несокрушим -- крепки́ его основы -- Пока угоден он пред оком Иеговы. Но на пути несчастия и зла Израиль стал -- и погибает ныне...

И повелел господь твоей рабыне Творить с тобой великие дела: Я поведу тебя к победам новым -- И вся земля падет к твоим стопам».

И Олоферн сказал своим слугам: «Еврейка нам угодна вещим словом». И все сказали: «Нет жены, подобной ей, Ни в красоте лица, ни в разуме речей».

И Олоферн: / «Спасла себе ты душу, От племени строптивого прийдя В победный стан ассурского вождя. Я говорю, и слова не нарушу,

Пока я жив и власть моя жива! Ты в этот день прославилась пред нами И красотой и мудрыми речами, -- И если бог внушил тебе слова,

Войдешь в чертог царя ты в ликованьи многом, И будет твой господь моим единым богом». Три дня Юдифь меж вражеских шатров Свила гнездо голубкой непорочной,

И третью ночь уходит в час урочный Молиться в сень пустынную дубов. Но занялась четвертая десница... Сатрап рабам вечерний пир дает...

К еврейке евнух крадется в намет: «Не поленись, моя отроковица, Прославиться красой перед вождем вождей И быть с ним, как одна из наших дочерей».

И говорит ему еврейка: «Кто я, Чтоб отказать владыке моему?.. Иди и возвести слова мои ему». ... И вышел от нее ликующий Вагоя...

Вечерний пир кипит уже в шатре: Торопят вина общее веселье... В запястиях, в перловом ожерелье, На постланном рабынию ковре,

Вошедши, возлегла Юдифь перед гостями, Сверкая яхонтом подвесок и очами. И пил сатрап, так много пил сатрап, Как не пивал ни разу от рожденья. --

И в нем в ту ночь дошла до иступленья К Юдифи страсть, -- и духом он ослаб... Позднело... Гости вышли всей толпою; Вагоя сам замкнул шатер отвне --

И пребыли тогда наедине Ассурский вождь с еврейскою женою, -- Он -- на пурпурный одр поверженный вином, Она -- пылавшая и гневом и стыдом...

Спит Олоферн... Полуденною кровью Горят его ланиты и уста. И всё в нем -- мощь, желанье, красота... И подошла еврейка к изголовью --

Меч Олоферна со столпа сняла, Одним коленом оперлась на ложе И, прошептав: «Спаси народ твой, боже!» В горсть волосы сатрапа собрала

И два раза потом всей силою своею Ударила мечом во вражескую шею -- И голову от тела отняла, И, оторвав завесу золотую,

Ей облекла добычу роковую, Шатер стопой неслышною прошла, Прокралася к внимательной рабыне -- И миновала усыпленный стан...

Бежит Ассур, испугом обуян, С зари бежит, рассыпавшись в пустыне, Затем, что свесили с зарею со стены Главу его вождя Израиля сыны.

До Дофаима вплоть до Экревила, От Ветилуи и нагорных мест, По всей долине Хусской и окрест Бежит Ассура дрогнувшая сила.

И вражий стан расхищен и сожжен; Возмещены сторицею евреи, И к господу воззвали иереи, -- И, посреди хвалебных ликов жен,

Воскликнула Юдифь в опустошенном стане: «Хвалите господа в кимвале и тимпане! Привел Ассур от севера -- и тьмы Его стрельцов лицо земли покрыли,

И водные истоки заградили, И конница покрыла все холмы. Хвалился он пожечь мою обитель, И юношей мечами умертвить,

И по́мостом младенцев положить, И дев пленить... Но бог и вседержитель, -- Непреборимый бог и мира и войны, -- Во прах низверг врага десницею жены!

Не силою земного исполина Враг сокрушен и гибнет до конца, -- Его красой победного лица Сразила дочь младая Мерарина,

Затем, что ризы вдовии сняла И умастилась благовонным маслом, И увенчала волосы увяслом, И взор вождя соблазном привлекла:

Моя сандалия ему прельстила око -- И выю вражию прошел мой меч глубоко. Велик наш бог! Воспойте песнь ему! Погибнул враг от божья ополченья,

И мало жертв, и мало всесожженья, Достойного владыке моему! Он -- судия и племенам и ро́дам; И движутся, словам его внемля,

И небеса, и воды, и земля... Велик наш бог!.. И горе тем народам, Которые на нас, кичася, восстают, -- Зане их призовет господь на страшный суд!»