Амариллина

Перед пещерою моей Амариллины Я буду петь, пока с утеса на утес Товарищ за меня на горные вершины Погонит резвых коз.

Мой добрый друг, Титр! Постереги мне стадо, Пока его жара к ручью не согнала; Но помни, что тебе остерегаться надо Вот этого ливийского козла:

Он силен и сердит и может ранить рогом. Амариллина, отчего Тебе не сесть перед порогом И не позвать к себе того,

Кто только тем перед тобой повинен, Что упоен всей чарой красоты? О нимфа милая! Ужель находишь ты, Что нос короток мой и подбородок длинен?..

Погубишь ты меня, сведешь меня с ума!.. Вот десять яблоков, любви моей задаток -- Все с дерева, что́ ты назначила сама: А завтра принесу тебе другой десяток...

Но сжалься над моей любовью и тоской... Зачем я не могу быть легкою пчелой! Влетел б я к тебе и в одр забился чистый, Под папоротник тот и плющ широколистный,

Где члены нежные покоишь ты во сне. Теперь, Эрот, известен ты и мне: Ты бог безжалостный -- и полный ярой злости -- И львицею воскормленный в лесах...

Ты жжешь мне кровь и пепелишь мне кости... Красавица с улыбкою в очах, Но с сердцем, вылитым из меди неподатной, Ты, чернобровая, лобзаньем очаруй

Меня в объятиях: волшебен поцелуй У нимфы на груди, как во́лы, перекатной. Но нет, мне разорвать приходится венок, Моей рукой тебе сплетенный

Из темного плюща с петрушкой благовонной... Что делать мне?... Что предпринять я мог?.. Ты для меня глуха... Мне даже нет надежды... Осталося одно: совлечь с себя одежды

И в волны кинуться с скалистых берегов, Где Ольпис-рыболов манит к себе притравой Прожорливых тунцов. А если гибели избегну я -- забавой

Мое отчаянье послужит для тебя... Я ненавить твою изведал, полюбя: Любовь, ты -- вещая наука! Над маковым листком недавно я гадал,

И тщетно я его рукою прижимал: Под нею лопнул он без звука. Гадальщица на верном решете, Агрея старая, ты истину сказала,

Когда, бродя в полях, в полночной темноте, На трепетный вопрос мне грустно отвечала: «Ты полюбил бесстрастную, пастух!» А между тем для ней, моей Амариллины,

Я берегу козу: ее волнистый пух Сверкает серебром, как лилия долины, И двое маленьких козлят Ее сосцы упругие доят.

Эритакида, дочь Мермона, Темнокудрявая, как волны Ахерона, Просила подарить козу еще вчера: Я завтра же пошлю подарок ей с утра --

Затем, что ты смеешься надо мною... О боги! Дрогнул правый глаз... То знак свидания! Сажуся под сосною И начинаю петь... Красавица, хоть раз

На бедного певца ты взглянешь не сердито! Нет, сердце у тебя едва ль из меди слито! «Царевной юною пленен, Проворный Гиппомен на поприще вступает,

И -- яблоки в руках -- к арене мчится он, И первый цели достигает. При виде золотых плодов в его руках Страсть к победителю зажглась в твоих очах,

О Аталанта! // Мать Альфезибеи мудрой, Супругой Биаса ты сделалась тогда, Когда на Пилос с Отриса стада Согнал Меламп, гадатель чернокудрый...

И не тогда ль пленил Киприду Адонис, Когда на высях гор стада его паслись? Но не могла любовника Киприда Оспорить на груди бессмертной у Аида...

О, как завиден мне тот непробудный сон Что очи у тебя смежил, Эндимион: Счастливец Язион! с богинею прелестной Ты то́ узнал, что́ смертным неизвестно!»

Я стражду... голова моя горит в огне... А ты и знать не хочешь обо мне... Довольно петь... Но знай, о нимфа молодая, Я лягу здесь -- и пусть волков голодных стая

Меня в куски скорее разорвет -- И будет смерть мне сладостней, чем мед.