Отойди от меня, сатана!

На горе первозданной стояли они, И над ними, бездонны и сини, Поднялись небосводы пустыни. А под ними земля -- вся в тумане, в тени.

И один был блистательней неба: Благодать изливалась из кротких очей, И сиял над главою венец из лучей; А другой был мрачнее эреба:

Из глубоких зениц вылетали огни; На челе его злоба пылала, И под ним вся гора трепетала. И Мессии сказал сатана:

«Раввуни! / От заката светил до востока, Землю всю, во мгновение ока, Покажу я тебе...» / И десницу простер... Прояснилася даль... Из тумана

Засинелася зыбь океана, Поднялися громады маститые гор, И земли необъятной равнина, Вся в цвету и в тени, под небесным шатром,

Разостлалася круглым, цветистым ковром. Каменистая степь... Палестина... Вот седой Арарат; вот угрюмый Синай; Почернелые кедры Ливана;

Серебристая пыль Иордана; И десницей карающий выжженный край, И возлюбленный град Саваофа: Здесь Сион в тощей зелени маслин, а там

Купы низких домов с плоскою кровлею, храм, Холм и крест на нем праздный -- Голгофа. К югу -- степь без границ. Перекатной волной Ураганы песок поднимают,

И на нем оазисы мелькают, Как зеленый узор на парче золотой. Красной пылью одеты, деревья Клонят книзу вершины под гнетом плода;

Разбрелись табуны кобылиц и стада Вкруг убогих наметов кочевья; Смуглоликих наездников рыщут толпы; Воздух пламенем ввстречу им пышет,

А по воздуху марево пишет, Стены, башни, палаты, мосты и столпы. Мимо... / Серой, гремучей змеею, Бесконечные кольца влача через ил,

В тростниках густолиственных тянется Нил. Города многочленной семьею Улеглися на злачных его берегах; Блещут синие воды Мерида;

Пирамида, еще пирамида, И еще, и еще, -- на широких стопах Опершись, поднялися высоко; Обелисков идет непрерывная цепь;

Полногрудые сфинксы раскинулись, в степь Устремляя гранитное око. Мимо... // Инд и Гангес, среброводной четой, Катят волны в далекое море;

Вековые леса на просторе Разрослися везде непроглядной стеной; Мелкой сетью заткали лианы Все просветы с верхушек дерев до корней;

Попугаи порхают с тяжелых ветвей С визгом прыгают вниз обезьяны; Полосатую матку тигренок сосет; Птичек носится яркая стая;

Осторожно сучки раздвигая, Слон тяжелою поступью мерно бредет; На коврах из цветов и из ягод Змеи нежатся, свившись упругим кольцом,

И сквозь темную зелень, зубчатым венцом, Выдвигаются куполы пагод. Под нависшим их сводом, во мраке, блестит В драгоценных каменьях божница;

Безобразные идолов лица Луч священный лампады слегка золотит: Пред богами жрецы-изуверы; Преклоняясь во прах, благовония жгут,

И, в неистовой пляске кружася, поют Свой молитвенный гимн баядеры. Мимо... / Север... Теряясь, безвестной дали, Разметались широко поляны:

Смурой шапкой нависли туманы Над челом побелелым холодной земли. Нечем тешить пытливые взоры: Снег да снег, все один, вечно-девственный снег

Да узоры лиловые скованных лет, Да сосновые темные боры. Север спит: усыпил его крепкий мороз, Уложила седая подруга,

Убаюкала буйная вьюга... Не проснется вовек задремавший колосс, Или к небу отчизны морозной Приподнимет главу, отягченную сном,

Зорко глянет очами во мраке ночном И воспрянет громадиной грозной? Он воспрянет и, долгий нарушивши мир, Глыбы снега свои вековые

И оковы свои ледяные С мощных плеч отряхнет на испуганный мир? Мимо... / Словно младая наяда, В светлоструйном хитоне, с венчанной главой,

Из подводных чертогов, из бездны морской, Выплывает небрежно Эллада Прорезные ряды величавых холмов, Острова, голубые заливы,

Виноградники, спелые нивы, Сладкозвучная сень кипарисных лесов, Рощей пальмовых темные своды -- Созданы для любви, наслаждений и нег...

Чудесами искусств увенчал человек Вековечные дива природы: Вдохновенным напевом слепого певца Вторят струны чарующей лиры;

В красоте первобытной кумиры Возникают под творческим взмахом резца; Взор дивят восковые картины Смелым очерком лиц, сочетаньем цветов:

Горделивой красой храмов, стен и домов Спорят Фивы, Коринф и Афины. Мимо... / Рим. Семихолмый, раскидистый Рим, Со своей нерушимой стеною,

Со своею Тарпейской скалою, С Капитолием, с пенистым Тибром своим... Груды зданий над грудами зданий; Термы, портики, кровли домов и палат,

Триумфальные арки, дворцы и сенат В колоннадах нагих изваяний И в тройном ожерелье гранитных столпов. Вдоль по стогнам всесветной столицы

Скачут кони, гремят колесницы, И, блестя подвижной чешуею щитов, За когортой проходит когорта; Мачты стройных галер поднялись, как леса,

И, как чайки, трепещут крылом паруса На зыбях отдаленного порта... Форум стелется пестрою массой голов; В цирке зрителей тесные группы

Обнизали крутые уступы; Слышен смешанный говор и гул голосов: Обитателей Рима арена Созвала на позорище смертной борьбы.

Здесь с рабами сразятся другие рабы, В искупленье позорного плена; Здесь боец-победитель, слабея от ран, Юной жизнью заплатит народу

За лавровый венок и свободу; Здесь, при радостных кликах суровых граждан, Возвращенцев железного века, Под вестальскою ложей отворится дверь,

На арену ворвется некормленный зверь И в куски изорвет человека... Мимо... // Полной кошницею свежих цветов, На лазурных волнах Тирринеи,

Поднимаются скалы Капреи. Посредине густых, благовонных садов Вознеслася надменно обитель -- Перл искусства и верх человеческих сил:

Словно камни расплавил и снова отлил В благолепные формы строитель. В темных нишах, под вязями лилий и роз, Перед мраморным входом в чертоги,

Настороже -- хранители-боги И трехглавый, из золота вылитый пес. Купы мирт и олив и алоэ Водометы жемчужною пылью кропят...

Скоморохи в личинах наполнили сад, Как собрание статуй живое: Под кустом отдыхает сатир-паразит, У фонтана гетера-наяда,

И нагая плясунья-дриада Сквозь зеленые ветки глядит. Вкруг чертогов хвалебные оды Воспевает согласный, невидимый клир,

Призывая с небес благоденственный мир На текущие Кесаря годы, Прорицая бессмертье ему впереди, И, под стройные клирные звуки,

Опершись на иссохшие руки, Старец, в пурпурной тоге, с змеей на груди, Среди сонма Лаис и Глицерий, Задремал на одре золотом... Это сам

Сопрестольный, соравный бессмертным богам, Властелин полусвета -- Тиверий. «Падши ниц, поклонись -- и отдам всё сполна Я тебе...» -- говорит искуситель.

Отвещает небесный учитель: «Отойди, отойди от меня, сатана!»