Таких чудес не слыхано доныне:
Днем облако, а ночью столп огня,
Вслед за собой толпу несметную маня,
Несутся над песком зыбучим, по пустыне,
И богом вдохновлен, маститый вождь ведет
В обетованный край свой избранный народ.
Но страждут путники, и громко ропщет каждый.
Как травка без дождя, палим томящей жаждой,
Порою впереди -- как будто бы вода, --
Нет это -- марево, -- и синею волною
Плеснула в небеса зубчатых скал гряда.
Так и теперь... Далеко глаз еврея
Завидел озеро, и звучно раздались
И потонули в голубую высь
Похвальные псалмы -- во имя Моисея.
И вот опять обман, опять каменья скал,
Где от веку ручей студеный не журчал,
И пали духом все, и на песок, рыдая,
С младенцем пала ниц еврейка молодая,
И, руки смуглые кусая до костей,
Пьет жадно кровь свою измученный еврей.
Но Моисей невозмутим: он знает,
Что веру истую терпенье проверяет...
И по скале ударил он жезлом,
И брызнула вода сквозь твердый слой ручьем...
И, жажду утолив, раскаявшися, в пенях
И в ропоте, народ молился на коленях...
Вот так и ты, певец: хоть веря, но молча́,
Ты, вдохновенный, ждешь, пока возжаждут люди
Всем сердцем -- и тогда ты освежишь им груди
Своею песнею, и закипит, звуча,
Она живой струей пустынного ключа.